Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
Правивший балагул с подозрением пялился на незнакомцев: что еще за фараоны в таком месте?
– Когда я последний раз спускался под землю, меня там завалило, – сообщил коллежский советник титулярному. – Четыре дня просидел, еле живой выбрался. Неприятные воспоминания.
– Это когда было?
– В тысяча восемьсот восемьдесят третьем году, в Даниловке под Москвой [66]. Я тогда был еще о-го-го, не то что сейчас. Но даже поседел.
– А я только что родился, – констатировал грек. – Ну, даст бог, сегодня веселей пройдет.
Так за разговорами они подошли ко входу в катакомбы. Тот был разработан под большие упряжи: три сажени в ширину и две в высоту. Справа и слева на некотором удалении виднелись другие ходы, поменьше. Сбоку висела табличка: «Участки нумер от 100 до 134».
Наружу вышла группа пильщиков в робах, фартуках и с инструментами в руках.
– Опаньки, – сказал один, с дерзким нехорошим взглядом. – А у нас гости.
– Гости на гости – хозяину радости, – язвительно ответил Лыков.
– К кому изволите?
– Да не к тебе, не дрейфь.
– Нет, ответьте, сюда кто попало не ходют, – преградил путь сыщикам говорун.
Коллежский советник залез ему под фартук, взял за ремень, крякнул. Оторвал от земли, перевернул вниз головой и потряс, словно копилку. Из карманов гоношистого пильщика посыпалась мелочь. Когда вывалилась последняя монета, Лыков отбросил жертву в сторону и прошел в тоннель. Азвестопуло хихикнул, обращаясь к остальным пильщикам:
– Хорошо, штаны не сняли с дурака. Язык-то надо на привязи держать!
И вприпрыжку догнал шефа.
– Сразу голова болеть перестала. Далеко нам?
– Серега сказал: пятьдесят саженей вглубь, до первой развилки. Свернуть налево и еще сто саженей. Там ворота с номером участка.
Сыщики зажгли карманные электрические фонари. Вокруг было темно, но чувствовалась жизнь: навстречу ехал очередной балагул, в боковых коридорах стучали кирки и слышались голоса.
Алексей Николаевич посветил на стену:
– Какой он тут желтый! Я думал, ракушечник светлее.
– Разный бывает, – тоном знатока пояснил грек. – От молочно-белого до лимонного и светло-коричневого.
Они говорили о пустяках, но на душе у обоих было неспокойно. Двое против неизвестного противника. Далеко под землей, в запутанных коридорах.
Наконец сыщики оказались перед крепкими деревянными воротами, стянутыми железной полосой. Они были распахнуты на одну створку, внутри плясали блики света. Лыков решительно шагнул вперед.
