Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
– У них с Сергеем Маноловичем роль незавидная, но очень важная. В их тени я довершу дознание по «минному» делу.
Сыщик и контрразведчик ушли из штаба округа, когда уже стемнело. На улицах было людно, горели фонари, из ресторанов и кофеен доносились веселые голоса и звуки скрипок. Продан был в штатском и предложил:
– Поговорим. Я хочу досказать то, что не сообщил при генерале.
– Но ведь нельзя, чтобы нас видели вместе.
– Уже можно, – загадочно ответил штабс-капитан.
Они дошли до белеющего в темноте здания железнодорожного вокзала и сели на скамейку посреди эллипсообразного сквера.
– Вам привет из Варшавы.
– От кого? – удивился Лыков.
– От руководителя германской агентурной организации.
– Вот как? И я его знаю?
– Мне сказали, что не просто знаете. А год назад даже мечтали его удавить.
– Погодите. Это Забабахин, что ли? [82]
Контрразведчик рассмеялся:
– Он самый. Кузьма Павлович делает у тевтонов карьеру. Мы перевели его в Варшаву. Он состоит офицером для поручений при обер-полицмейстере.
– Какие?
– И те и другие. Вообще, Алексей Николаевич, для чего я вам это рассказываю? Чтобы вы знали, что год назад сделали большое дело. Не удавили изменника, а помогли раскрыть. Теперь от него много пользы. Скоро с его помощью мы откроем здешнего резидента.
– Ну ладно, прощаю эту сволочь, – согласился коллежский советник. – Забабахин руководит какой-то сетью?"
"– Да, одной из. В самой Варшаве целых три сети германских агентов. Мы знаем только две.
– А для чего вы сейчас, не скрываясь, прошлись со мной на людях? Говорили, что будете действовать в моей тени, и вдруг…
– Я сказал так для генерала. Эммануилу Христианычу не полагается знать деталей. Задумана многоходовая операция. Полковник Батюшин, отвечающий за поимку шпионов в Варшаве, хочет отвести подозрения от Забабахина. Для этого рассекретят меня и свалят вину на здешних агентов.
Лыков скосил глаза. На углу огромного корпуса Окружного суда маячила чья-то тень.
– Уходим?
– Нет, пускай смотрит. Так даже лучше.
– Значит, мы можем сейчас зайти в ресторанчик и махнуть по рюмке? – оживился питерец. – А то выпить очень хочется.
