Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
А где он его добывает?
– Да контрабандою. Причем торгует эти, «бульдоги», самое говыдло [19]. Мы их называем шестиосечками – как ни стрельнешь, все заедает.
– Зачем же такая дрянь скокам?
– Так то ребята-ежики, им свинорез [20] по душе. А шпайер так, для виду, чтобы на фраеров страх наводить. Вот и берут всякую полову. Маслины той машинист вообще самолично отливает. На глазок, копченая гобелка! То ли вылетит такая из дула, то ли нет, наперед никто не знает.
– Значит, ты предлагаешь нам взять этого мастера и расколоть, – констатировал Лыков.
– Правильно, ваше высокоблагородие.
– А твой Иванов точно знает, где «ежики» прячутся? – недоверчиво спросил Азвестопуло. – Паровое отопление от банды далеко.
– Зуб даю на холодец! Он же свои пукалки им относит, чтобы на лавэ [21] поменять.
Больше ничего ценного Любченко не сообщил. Вместо этого он попытался разжалобить начальника сыскного отделения:
– Ваше благородие, как там мои хлопцы? Может, отпустите за недоказанностью? А то эти кугуты [22] совсем обнаглели.
Черкасов отмахнулся:
– Погодь немного. Вишь, приехал господин Лыков. Он твоих обидчиков в бараний рог согнет. Считай, что с «ежиками» покончено. Опять станешь королем Сахалинчика и окрестных местностей.
Батька ушел первым.
– Кто такой Вовка Иванов?
– Выясним. Сейчас адресный стол заряжу и с агентов всю подноготную затребую.
– Человек у вас оружием торгует, а вы про него не знаете?
– Так ведь четыреста тыщ народу в Одессе проживает, – начал оправдываться главный сыщик. – Даже больше. А нас в отделении двадцать семь душ, считая со мной.
К утру справки по Иванову были собраны. Лыков лично изучил «Дневник агентурных сведений, доставляемых секретными сотрудниками» и прилагаемый к нему «Листковый алфавит лиц, упоминаемых в дневнике».
