Одесский листок сообщает — читать онлайн бесплатно полностью

Туристы выпили кофе в знаменитой кофейне Скведера (она же Фанкони) на углу Екатерининской и Ланжероновской. Там заседали солидные старички, почти сплошь евреи – знаменитые одесские хлебники. Зерно лилось в порт рекой, стояла горячая пора весенних поставок. Между старичками шныряли мелкие комиссионеры – лапетутники. Они перешептывались с бонзами, а те снисходительно кивали или отрицательно качали головой. Сергей пояснил, что у Фанкони квартирует неофициальная биржа, которая по влиятельности превосходит официальную."

"Лучшая часть Одессы располагалась на ровном плато и относилась к Бульварному, Александровскому и Херсонскому полицейским участкам. Улицы первых двух делили местность на равные кварталы: продольные шли от моря, а поперечные выходили к Преображенской под прямым углом. Улицы Херсонского участка впадали в ту же Преображенскую с другой стороны, под острым углом. Это пространство полукругом огибала длинная-предлинная Старопортофранковская улица. Собственно, внутри него и помещалась вся старая часть города. Улицы шириной пятнадцать саженей были замощены гранитными кубиками. За пределами Старопортофранковской оставались слободы, хутора и дачи. Именно там располагались вокзалы, «хлебные городки», заводы с фабриками, лагеря войск, рабочие казармы. Дома обывателей здесь были попроще, люди отличались от тех, кто фланировал по бульварам. Лишь институт благородных девиц каким-то образом затесался на Молдаванку.

Рядом с внешним блеском и кричащим богатством парадных улиц уживалась уютная обывательская Одесса. Лавочники в войлочных шлепанцах продавали оливки из бочек, выставленных наружу. Старухи навязывали прохожим запростецкие украшения из ракушек. Молодые парни, на вид греки, торговали халвой. Водовозы рекламировали воду в бочках «прямо из Среднего Фонтана». Молодухи с Пересыпи предлагали купить у них молоко. Юркие евреи загадочно показывали из-под полы контрабандные папиросы. Апрель выдался теплый, в воздухе витало живое обаяние южного города… Лыкова уже не в первый раз удивила толпа. Множество людей, загорелых, веселых, раскованных! Вокруг стоял шумный говор, все объяснялись особенным одесским языком, очень быстро и эмоционально, но при этом никто никуда не спешил. Эти люди жили на улице: работали, бездельничали, судили и рядили, здесь же готовили и даже спали. В переулках повисли непривычные северянину запахи. Сергей воспрянул, он чувствовал себя, по собственным словам, как карась в родном пруду.

Туристы навестили дом, бывший Сикара, а ныне Альторфера, где в 1823 году жил Пушкин. В честь этого события улица давно уже именовалась Пушкинской. Гуляки ходили взад-вперед, желая увидеть побольше. Слонялись без плана, иногда возвращались на прежнее место и не смотрели на часы.