Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
Вперед выступил лохматый детина и нагло спросил:
– Босявы, а нет ли у вас червончика?
Грек ответил ему в тон:
– За червончик, та ще с гаком, ты получишь дулю с маком.
Скок обернулся к своим и сказал неодобрительно:
– Как отвечать научились…
Потом извлек финку и показал ее Азвестопуло:
– А гляди, хабло! [47]
Тот скривился:
– Всего-то? А у меня вот.
И вынул браунинг.
Однако скоки не испугались и, вместо того чтобы ретироваться, попытались обступить сыщиков. Но Лыков сильной затрещиной сбил ближайшего с ног:
– Брысь, жидоеды!
Только тогда налетчики бросились бежать.
Там выяснилось, что Лыкова давно разыскивает по телефону генерал-майор Калнин. Встревоженный сыщик схватился за отводную трубку. Квартирмейстер был уже дома, но не спал. Он сообщил Алексею Николаевичу плохую новость:
– Тут у нас вышло черт знает что.
– Это чиновник особых поручений при градоначальнике? Коллежский асессор?
– Он самый. Челебидаки… Как бы помягче сказать…
Генерал запнулся, подбирая слова. Лыков перебил его:"
"– Какой он, я знаю. Но зачем капитан поделился секретными сведениями с посторонним? Тем более с этим.
– Таков наш уговор с Толмачевым, – пояснил квартирмейстер.
– Так и сказали бы самому Ивану Николаевичу. А…
– Толмачев поручил надзор за правоохранением своему чиновнику. Это его право. Анастасий Анатольевич даже читает нашу почту, в той части, которая касается контрразведки.
– Я успел заметить, общаясь с Фингергутом, – ехидно согласился коллежский советник.
– Да? Ну, короче, я вам все рассказал. Что вышло, то вышло.
– А про трех подозреваемых капитан тоже сообщил коллежскому асессору?
– Разумеется. Честь имею!
Генерал отключился. Лыков был сильно раздосадован. Павлин Челебидаки теперь в курсе секретной операции Военного министерства.
