Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
– Родственники подарили на пятьдесят лет, всем кагалом собирали.
– Понятно, – вздохнул коллежский советник. – Поехали в управление.
Черкасов, когда увидел полупарюру, готов был расцеловать подчиненных.
– Вот молодцы! А то меня градоначальник в пыль растер, велемши хоть из-под земли…
Лыков подмигнул губернскому секретарю, и тот напустил на себя грозный вид.
– Ну, цуцики, – обратился он к Лейбам, – теперь мы вас накажем по всей строгости закона.
Одесский с Тульчинским окончательно сникли. Лыкова они знать не знали, а вот Черкасов был грозой криминала.
Сделав глубокомысленную паузу, Андрей Яковлевич вкрадчиво добавил:
– А можем и не по всей.
Барыги навострили уши:
– А… что для этого нужно? Чтобы не по всей?
– Об этом вам скажет коллежский советник Лыков. Он служит в Петербурге, в Департаменте полиции. В кармане у него письмо за подписью самого Столыпина. Оно позволяет господину Лыкову много чего, в том числе оказывать снисхождение. Тем, кто заслужил. Итак…
Лыков подхватил с важным видом:
– Господин начальник сыскного отделения верно говорит: только тем, кто заслужил.
– Мы всей душой, ваше высокоблагородие. Бедные ремесленники, совсем бедные… Что за вопрос-то?
– Есть такой Самуил Пружинер, старьевщик с Молдаванки. Знаете его?
– Таки знаем.
– Мне нужно найти его хавиру, где он прячет сторгованное кле.
Барыги переглянулись.
– И все?
– Да.
– А взаправду нам срок на сдюку? Если скажем.
"– На любую половину.
Одесский посмотрел на Тульчинского и грустно сказал:
– Ничего сильно страшного, Лейба. А ты что думаешь?
Тот ответил еще грустнее:
– Мне он не родственник. И дважды делал Лейбе манис [50], холера на его кишки.
– Значит, таки да?
– Таки да.
Одесский повел плечами и заявил:
– Мы готовы, пишите.
– Валяй.
– Сяма держит хавиру на Запорожской, дом семь. Внизу дом терпимости, так он устроился над ним.
– Мы съездим, убедимся.
Лыков с Азвестопуло прихватили надзирателя Жука и полетели на Запорожскую улицу. «Пансион без древних языков» нашли быстро. Взяли вышибалу – крепкого дядьку в морских наколках – и отправились искать квартиру блатер-каина. Дворник пытался юлить, но Жук быстро его урезонил.
Тайное убежище Пружинера указали соседи. Надзиратель сбегал за околоточным, дворник с подручным сошли за понятых.
