Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
Приехавшие из столицы сыщики, вроде как лучшие из лучших, в очередной раз сплоховали.
Лыков сделал доклад. Он напирал на то, что противник умен и осторожен, предпочитает действовать наверняка.
– Разгром квартиры на Запорожской улице не ушел от внимания Степки. Да и как его скроешь? Убежище брали с выполнением всех процессуальных требований, понятые и все прочее. Нашумели. Наша хитрость насчет бегства Пружинера тоже не удалась. Балуца допускал, что тот действительно откупился.
Трое одесситов внимательно слушали питерца. Челебидаки совсем обнаглел: он выгнал полицмейстера из-за стола и сел на его место. Показывал, что он тут главный, глаза и уши градоначальника.
Ротмистр Кублицкий-Пиотух не стал спорить и устроился сбоку.
Челебидаки и в обсуждении пытался тянуть одеяло на себя. Он заявил:
– То, что у налетчиков мог быть внутри сообщник, лежало на поверхности. Почему вы не проработали этот вопрос?
Алексей Николаевич сощурился и ответил:
– Не мы, а вы.
– В каком смысле?
– В том самом. Проверкой персонала должны были заниматься местные силы. Поэтому я адресую этот вопрос вам. Итак, господин Челебидаки, почему вы не установили сообщника вовремя?
– Да… Я… Это не входит в мои обязанности!
– А руководить действиями чиновника особых поручений Департамента полиции, выполняющего личный приказ государя, входит?
Коллежский асессор застыл.
– Ну? Чего это вы уселись за стол полицмейстера? Выйдите-ка оттуда, да поживее. Мы здесь не в сыщиков играем, а ловим опаснейшего убийцу. Вы сколько лет в уголовном сыске?
– Да как вы смеете?! В конце концов, я представляю тут высшую власть в городе, не забыли?
– Высшую власть тут представляю я.
Челебидаки с обиженным видом поменялся местами с полицмейстером.
– Вот так-то лучше, – констатировал Лыков. – А что у вас за разговор был с капитаном Фингергутом? По какому праву вы лезете в секретные дела Военного министерства?
– Опять двадцать пять! – вскричал чиновник.
