В подъезде дома писательницы Мани Поливановой найден мертв ее старый друг. Деньги и драгоценности остались при нем, что исключает ограбление. Среди подозреваемых – люди из ближайшего окружения. За один день и одну ночь героине предстоит разобраться в запутанной истории предательства,...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Один день, одна ночь»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В подъезде дома писательницы Мани Поливановой найден мертв ее старый друг. Деньги и драгоценности остались при нем, что исключает ограбление. Среди подозреваемых – люди из ближайшего окружения. За один день и одну ночь героине предстоит разобраться в запутанной истории предательства,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В подъезде дома писательницы Мани Поливановой найден мертв ее старый друг. Деньги и драгоценности остались при нем, что исключает ограбление. Среди подозреваемых – люди из ближайшего окружения. За один день и одну ночь героине предстоит разобраться в запутанной истории предательства,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Папа ловко все устроил – простой советский паренек Анатолий Кулагин приехал «по обмену» из ПТУ непосредственно в Сорбонну!.. Здесь он моментально выучился блестяще говорить по-французски, курить травку и писать стихи."
"Университетские подружки считали, что он не лишен поэтического дара, в котором есть что-то от Бодлера.
Лет двадцати Анатоль женился первый раз, кажется, на бразильянке, а может, на мексиканке. Родилась дочка Роксолана, Рокси, чернокудрая и черноглазая красавица, чудесное скрещение рас и смешение кровей. Вскоре ее мать окончила курс и отбыла к себе в Рио, а может, в Мехико, и все устроилось наилучшим образом, абсолютно для Анатоля необременительно.
Постепенно все умерли – дедушка с бабушкой, кажется, от огорчения из-за внука, так и не ставшего «порядочным человеком», и из-за коммунизма, так и не ставшего светлым будущим всего человечества. И во внука, и в коммунизм они верили свято и умерли, когда верить стало не во что и не в кого.
Потом родители. Отца разбил инсульт, когда новая власть бесцеремонно выпроводила его на пенсию, заставив сдать дела какому-то проходимцу, носившему пиджак из блестящей негнущейся ткани и беспрестанно жевавшему жвачку. Возможность купить жвачку за двадцать сантимов на любом парижском углу ввергала проходимца в экстаз. Мать какое-то время судорожно пыталась спастись от жизни, внезапно рухнувшей на нее, приставала к сыну, плакала, смотрела замученными глазами и все рассказывала, как он, маленький, ждал с работы отца. Дело происходило на даче, куда всех без исключения привозили черные «Волги», а он, совсем малыш, как-то научился различать именно отцовскую и ковылял с крыльца навстречу, и няня все боялась, что ребенок упадет, а он не упал ни разу!..
Анатолю было не до матери и ее глупых воспоминаний, и она тоже вскоре умерла.
На трагедии, сотрясавшие его семью и страну, он особенного внимания не обращал. Ему жилось прекрасно.
Во Франции остались связи, да еще какие! Одно время он бойко переводил для журналов, а потом французская жена ввела его в богемные круги, и он приналег на пьесы новых российских драматургов для экспериментальных парижских театров. Пьесы были ужасны, разумеется, про извращенцев, действительность вывернута наизнанку до такой степени натуралистично, что зрителей тошнило в проходах, – настоящий, большой успех!..
