В подъезде дома писательницы Мани Поливановой найден мертв ее старый друг. Деньги и драгоценности остались при нем, что исключает ограбление. Среди подозреваемых – люди из ближайшего окружения. За один день и одну ночь героине предстоит разобраться в запутанной истории предательства,...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Один день, одна ночь»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В подъезде дома писательницы Мани Поливановой найден мертв ее старый друг. Деньги и драгоценности остались при нем, что исключает ограбление. Среди подозреваемых – люди из ближайшего окружения. За один день и одну ночь героине предстоит разобраться в запутанной истории предательства,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В подъезде дома писательницы Мани Поливановой найден мертв ее старый друг. Деньги и драгоценности остались при нем, что исключает ограбление. Среди подозреваемых – люди из ближайшего окружения. За один день и одну ночь героине предстоит разобраться в запутанной истории предательства,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Его одноклассник прикупил радиостанцию и позвал Кулагина работать в эфир, а еще один знакомец учредил журнал, и Анатоль стал пописывать и называться модным словом «колумнист».
Наш колумнист Анатоль Кулагин!.."
"Дедушкина и отцовская квартиры, одна окнами на реку и Кремль на той стороне, а другая на Третьяковскую галерею, сдавались за какие-то несусветные деньги, сам колумнист и радиоведущий жил на даче, приятель – владелец автосалона – пригнал ему из Германии почти новую машину, еще не виданную в России, и продал за треть цены, по-дружески, по-свойски.
В Москве Анатоль моментально заделался членом высшего общества и аристократом в третьем поколении. Из низов туда тоже пробилось немало! И все эти пробившиеся, плохо образованные, жадные, не умеющие по первости как следует управляться с ножом и вилкой, сующие заскорузлые кулачищи в карманы итальянских брюк ручной работы, чтоб от нечего делать погреметь там ключами или мелочишкой, ковыряющие в ушах во время многомиллионных переговоров, заедающие столетний виски салатом «Оливье», вот они-то считали Анатоля с его парижским и кунцевским дачным прошлым образцом стиля, хорошего воспитания и аристократизма! Ему даже подражать пытались, но так носить пиджаки и клетчатые шарфы, курить сигары и выбирать устриц не умел никто!
Он женился еще раза три, все так же необременительно, а лет в сорок «полюбил по-настоящему».
Возлюбленной в то время едва стукнуло семнадцать, и она покоряла Москву на свой лад в каком-то модном клубе, где ее и подцепил Анатоль. Маня Поливанова, с которой он снисходительно дружил в память о прошлом и еще потому, что дружить с ней было не стыдно, какая-никакая, а знаменитость, даже уговаривала его «не делать глупостей и оставить девчонку в покое».
На проститутку новая возлюбленная была не похожа, напротив, все мерзкое, столичное, разложившееся ненавидела. Она носила джинсы в обтяжечку, а сверху цветастую цыганскую юбку, на голову повязывала бандану туго-туго, сверху пристраивала темные сиротские очочки в духе Джона Леннона, катала в зубах толстую папиросу – совершенно по-одесски – и всерьез рассуждала о Гессе. А когда Анатоль приводил ее на Покровку, учила Маню жизни.
Маня слушала, вздыхала, курила, взглядывала поверх очков и старалась помалкивать.
Девчонка презрительно фыркала на Манины паркеты, просторы, полосатые оттоманки, латунные ручки и льняные занавески. Она то и дело выскакивала на балкон – в прадедушкиных хоромах «ей было нечем дышать и воздуха не хватало». На балконе она перевешивалась через перила, как будто ее тошнит. Маня поначалу пугалась.
