В темном зале судебной медицины, скучающие медики внимательно осматривают мертвое тело. Обнюхивая воздух, они заметили непростительную деталь - прижатый к серому платью белокурой руки, шевелящейся в смерти. Этот странный сюжет начинается один днем и одной ночью, оставляя за собой легкий холодок недоверия....
Береговой потом рассказывал, что это генеральная директриса заставила ее взять его обратно на работу, ибо не терпит никакой несправедливости и печется о том, чтоб в ее издательстве все было по-честному, по правилам и чтоб все работники были счастливы.
Дэн этого ничего не понимал. Он работал в редакции журнала «День сегодняшний», который только и жил склоками, ссорами, скандалами, громкими увольнениями, разоблачениями, собраниями трудового коллектива, где «выдвигались требования к руководству», и ехидными ответами руководства в том смысле, что все работающие ничего собой не представляют, копейки не стоят, и на место любого из них очередь стоит аж от самых Люберец, уволить каждого и нанять нового ничего не стоит, и вообще все они, журналисты, бесталанные недоумки, которых держат только из милости.
Всей душой Дэн мечтал стать когда-нибудь таким, как его собственная тетка – да-да!.. За ее материалы бились все без исключения журналы, писавшие «о жизни», а она еще выбирала, кому отдать материал, а кому отказать, и никакие редакционные склоки ее не касались.
А потом, когда Шан-Гирею срочно понадобились какие-то материалы, Дэн привозил их обоих, Алекса и Митрофанову, к тетке в гости, и Ольга их обедом кормила, и Дэн понял, что эта самая Катя – ничего девчонка, нормальная, без особых «тараканов».
А потом началась какая-то тягомотина: вроде Володька пытался за ней ухаживать, и ничего у него не получалось, а время шло, и постепенно само собой стало понятно, что ничего не получится! Тетя Оля говорила, что любые отношения должны «развиваться».
Выходит, не погибли, что ли? А, наоборот, развились?..
– Можно мне на кухню пройти? – неизвестно зачем спросил Дэн у Митрофановой, как будто она была здесь хозяйкой. – Пить очень хочется!
– Конечно, конечно, проходите!
Раньше они были на «ты», Дэн помнил это совершенно точно.
Привычным движением достав из холодильника бутылку воды, Дэн запрокинул голову и стал жадно глотать, а Митрофанова опять скособочилась и потерла руки одну о другую – гордость и страх очнулись при виде Дэна и принялись наверстывать упущенное.
Гордость: «Ну что?! Получила, что хотела?! Тебя застали на месте преступления – тебя, такую независимую и гордую! Теперь этот парень будет относиться к тебе, как к шлюхе, он имеет на это полное право.
