В подъезде дома писательницы Мани Поливановой найден мертв ее старый друг. Деньги и драгоценности остались при нем, что исключает ограбление. Среди подозреваемых – люди из ближайшего окружения. За один день и одну ночь героине предстоит разобраться в запутанной истории предательства,...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Один день, одна ночь»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В подъезде дома писательницы Мани Поливановой найден мертв ее старый друг. Деньги и драгоценности остались при нем, что исключает ограбление. Среди подозреваемых – люди из ближайшего окружения. За один день и одну ночь героине предстоит разобраться в запутанной истории предательства,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В подъезде дома писательницы Мани Поливановой найден мертв ее старый друг. Деньги и драгоценности остались при нем, что исключает ограбление. Среди подозреваемых – люди из ближайшего окружения. За один день и одну ночь героине предстоит разобраться в запутанной истории предательства,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он сказал это так, что она сразу поверила: ему на самом деле ясно, как она ненавидит себя, когда не может писать!
– Иногда мне хочется открутить себе голову, – задумчиво продолжала Маня, – и пожить хоть какое-то время без головы. Я все время придумываю, постоянно, каждую секунду. Я или пишу, или придумываю, или сплю.
– Так с ума сойдешь.
– То-то и оно.
Мишаков вдруг спохватился:
– Слушайте, а куда мы едем?
– Как – куда? Ко мне домой, на Покровку. Вы сказали, ваша машина там осталась...
– А Гудков где живет?
Кажется, она не сразу сообразила, кто такой Гудков.
– Артем? – Она ткнула рукой куда-то в сторону солнца, которое валилось за дома. Длинные пальца без маникюра почти задели капитана по носу. – Во-он там, на Фадеева. Здесь близко, а что?
– Езжайте на Фадеева.
Мане стало смешно. Он так распоряжается, как будто она шофер!..
– Ну, хорошо. А что мы там будем делать?
– Вы ничего не будете делать, высадите меня и поедете домой.
– А вы?
– А я поговорю с Гудковым.
– Можно мне с вами?
– Нет.
Маня пожала плечами, затормозила на светофоре, смахнула с носа темные очки и нацепила обыкновенные.
Странное дело. Она должна спорить и напрашиваться к Гудкову. Иначе и быть не может! Насколько капитан успел заметить, ее очень интересует то, что не имеет к ней никакого касательства, а то, что имеет, она тщательно скрывает от всех.
Непростая такая... писательница.
– Вы бы позвонили кавалеру, – сказал он, опять начиная раздражаться. – Передали бы от меня привет и пригласили домой к ужину. Не дай бог, он на самом деле расследование затеет!.. Я тогда...
Маня его перебила:
– Знаю, знаю! Вы закатаете его в СИЗО!
– И три шкуры спущу.
– Ну, это вряд ли. Все, мы приехали. Подъезд, по-моему, во-он тот, угловой. Этаж третий. Номера квартиры я не помню.
Мишаков смотрел на нее. Маня деловито отстегнула ремень.
– Я вас провожу, – сообщила она, повернулась и потянула с заднего сиденья свой портфель. – Ну, правда, я не помню, какая квартира, что вы на меня смотрите!.. Я поднимусь и покажу.
Ее грудь под тонкой белой маечкой, когда она наклонилась и стала доставать портфель, оказалась в сантиметре от капитанового плеча, он даже назад подался, чтобы избежать столь ужасной опасности.
Маня ничего не заметила. Она выбралась наружу, потянулась – что ты будешь делать! – и сказала мечтательно, как барышня:
– Хорошо-то как, господи!.. Лето, такая красота... Вы любите лето?
– А?! Да, люблю.
– А еще что любите?
– Соленые огурцы, – буркнул капитан, хотя терпеть их не мог, – под водку.
– Круто, – оценила писательница.
Он должен ее прогнать, сказать, чтоб отправлялась домой, он сам все найдет прекрасно! В первый раз, что ли, искать по незнакомым подъездам чужие квартиры! Но он почему-то тянул, медлил, не прогонял ее.
Ему не хотелось с ней расставаться.
