В темном зале судебной медицины, скучающие медики внимательно осматривают мертвое тело. Обнюхивая воздух, они заметили непростительную деталь - прижатый к серому платью белокурой руки, шевелящейся в смерти. Этот странный сюжет начинается один днем и одной ночью, оставляя за собой легкий холодок недоверия....
Уж такой сегодня день, всех приходится спасать. – Мы, наверное, чай не будем пить. Вы только не обижайтесь! Но у меня дома гости, а капитану ехать нужно, он же на работе...
– И слушать ничего не желаю, подождут твои гости! Такая радость, такая радость!.. Никуда не пущу, пока я за здоровье ваше не выпью! Митюшенька, ты мчи, мчи, сыночек, не стой, а ты, Машенька...
Телефон зазвонил, капитан молниеносно выхватил его из кармана, как будто давно ждал каких-то известий и они наконец начинают поступать. Сделал очень деловое лицо и деловым тоном сказал в трубку:
– Слушаю, капитан Мишаков.
– Говорю же, на работу надо! – шепнула Софье Захаровне Маня.
Он действительно слушал, не отвечая, и выражение лица у него менялось.
Маня вдруг так забеспокоилась, что на секунду стало трудно дышать.
– Нам в самом деле нужно ехать. – Глаза у капитана сделались оловянными. – И побыстрее.
– Да как же так-то, сынок?!
Но он не слушал, и стало понятно, что даже если Софья Захаровна сейчас запоет арию Кармен, он все равно не услышит.
Старуха еще что-то кричала вслед, благодарное и укоризненное одновременно, а он уже сбегал по лестнице. Маня догнала его на первом этаже.
Он мельком на нее взглянул:
– Черт вас побери совсем!
– Меня?! – поразилась Поливанова.
– И вас тоже! – рявкнул он. – Садитесь, поедем.
– Что случилось-то?!
– Стрельба.
Поливанова открыла машину, уселась за руль, завела мотор. Мишаков плюхнулся рядом. Она повернулась, чтобы бросить на заднее сиденье свой портфель, и очень близко он увидел ее лицо.
– Тяжело? – только и спросила она.
Сегодня вечером (продолжение)
Почему-то Алекс чувствовал только стыд и неловкость, как будто виноват в чем-то. Ни в чем он не виноват, но ему было стыдно, что он перепугал Маню, и неловко, что утренний сыщик смотрит на него с брезгливым сочувствием в совершенно оловянных глазах.
Капитан не только смотрел, он еще выговаривал ему, как завуч школьному хулигану, разбившему мячом окно учительской:
– А все самодеятельность ваша! Сидели бы дома, писали романчик, кофеек попивали, нет, понесло вас на какую-то дачу, хрен ее знает!.. Мы без вас управимся, у нас работа такая, мы ее умеем делать и без вас разберемся!
– Мне было нужно...
