В темном зале судебной медицины, скучающие медики внимательно осматривают мертвое тело. Обнюхивая воздух, они заметили непростительную деталь - прижатый к серому платью белокурой руки, шевелящейся в смерти. Этот странный сюжет начинается один днем и одной ночью, оставляя за собой легкий холодок недоверия....
Мне бы ее забрать.
– Завтра заберешь. Налить?
Завтра я сюда не поеду, подумал капитан. Ни за что.
Он отрицательно покачал головой. Маня налила себе, довольно много, понюхала и глотнула.
– Черт возьми, – вдруг сказала она с тоской. – Этот коньяк пил Анатоль! Когда это было? Вчера? Или позавчера?
– Вчера. Но скоро будет позавчера. Уже почти полночь.
Она включила электрический чайник, пристроилась напротив него и вдруг предложила:
– А хочешь, в комнату пойдем? У нас в гостиной стол на двадцать персон! А здесь, сам видишь, тесно.
– В каких? – переспросил Мишаков, но она не ответила, еще глотнула и спросила:
– Расскажешь?
– Да ты все сама знаешь. И про сестру, и про Рио-де-Жанейро, черт бы его побрал. Вот не думал я, что так бывает!..
– Так и не бывает, – задумчиво проговорила Маня Поливанова, разглядывая коньяк. – То есть у людей так не бывает!
– Подожди, а у кого тогда бывает?
Она пожала плечами:
– Я не знаю, Сереж.
Он молчал, ожидая продолжения.
– Как бы это объяснить? Ну, вот Софья Захаровна – человек, понимаешь? Не то чтоб приятный, вовсе не прекрасный, даже противный. И этот внук ее тоже, знаешь, не Брэд Питт! Водку с утра на грудь принимает и у бабки денег просит, чтоб долги отдать. Но он человек! Володя Береговой – человек. Он вчера, или когда это было, я уже совсем не соображаю, собаку спасал, лечил, кормил, а потом Катьку любил, а потом меня поехал из беды выручать, потому что ему показалось, что я в беде.
Мишаков усмехнулся. Время было позднее, самое подходящее для откровений.
А-а-а, черт с ней, с машиной!..
Он взял Манин бокал, залпом махнул весь оставшийся коньяк и налил еще – много, даже больше, чем она наливала.
– А если не люди, то кто, выходит, они? – осведомился капитан, сильно выдохнув. – Черти, что ли? Бесы?
– Да ладно, – басом сказала Маня. – Слишком высоко берешь. Куда им до бесов!
– Тогда кто?
– А никто. Невозобновляемая протоплазма.
