В темном зале судебной медицины, скучающие медики внимательно осматривают мертвое тело. Обнюхивая воздух, они заметили непростительную деталь - прижатый к серому платью белокурой руки, шевелящейся в смерти. Этот странный сюжет начинается один днем и одной ночью, оставляя за собой легкий холодок недоверия....
Маня опять принялась считать. Все никак у нее не сходилось количество гостей и количество вилок.
– Маня?..
– А! Да я ж говорю – журналист.
– Ты говоришь это как-то очень неуверенно.
– Ну, он бывший журналист, – призналась Маня неохотно. – Он и правда когда-то какое-то звание получил, и премию даже, и везде печатался, и всякое такое. Пять или шесть? Ну, что ты меня сбиваешь!
– Я не сбиваю.
– А потом у него неприятности начались, отовсюду его выгнали и печатать перестали. Я с ним познакомилась, как раз когда уже были неприятности.
Алекс налил воды.
– Он приятель этой... дурочки?
Маня грустно посмотрела в окно.
– Шут его знает. Наверное.
Алекс ждал. Он знал, что будет продолжение.
– Надо же, – она пожала плечами. – Сто лет его не видала.
...
– Нет, он хороший журналист, – как будто оправдываясь, заговорила Маня, – у него имя как-то сразу появилось, известность! Вон у нашего Дэна так и нет до сих пор никакой известности, а у этого была. Была, да сплыла.
– Почему сплыла?
Маня махнула рукой.
– Пьет? Колется?..
– Он правдоискатель, – выпалила Маня, повернулась к Алексу и сунула нос ему в плечо. – Он везде ищет народную правду и поднимает массы на революционную борьбу против тирании.
– Почему ты огорчаешься?
– Потому что терпеть не могу, когда что-то пропадает даром! Он и правда хороший журналист! Ну, был хорошим!.. А ужиться ни с кем не мог. И все профукал.
– Не все люди умеют пребывать в благости и прекраснодушии.
– Просветил, – сказала Поливанова и отодвинулась.
– Нет уж, – решительно заявил Алекс. – С меня на сегодня хватит.
– Так что? Фотосессии не будет? Завтра все сначала начнем? Еще один день псу под хвост?!
В дверь позвонили.
– Явилась. Объяснение состоялось! Иди впускай. – Маня подтолкнула великого писателя. – И я тебя умоляю, доснимись уже, я так от всех устала, сил моих нет.
