28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
— Слушаюсь, товарищ капитан!"
"Роскошный вестибюль был, похоже, главной достопримечательностью замка. Помпезные колонны, готическая лепнина на стенах и потолке, камины, торшеры, массивные бронзовые канделябры и подсвечники. В глубине холла виднелась мраморная лестница. Стены украшали темные картины с невнятным содержанием. Хрустальная люстра свешивалась с потолка.
— Все как в приличных домах, — вынес вердикт Семашко, покрутив головой.
— Это и есть приличный дом, дубина, — пробормотал Черкасов. — Надо бы санаторий здесь устроить или детский дом.
На просторной кухне, среди шкафов и разделочных тумб, жались в кучку несколько робких людей самого гражданского вида. Автоматчик пристально следил, чтобы они не разбредались. При виде офицеров немцы опустили головы, окончательно скисли.
Приземистая широкобедрая особа в фартуке промокала глаза платком, украдкой поглядывала на гостей. Икала, сделав постное лицо, стройная белокурая девица в чепчике. Третья особа женского пола была сухая, блеклая, невыразительная, весьма похожая на воблу.
Заискивающе заглядывал в глаза офицерам плешивый гладкий тип в замызганной безрукавке. Мялся, опустив глаза, сутулый худощавый мужчина с испачканным лицом не первой свежести и молодости. Он не знал, куда деть костлявые руки, и сильно сутулился.
— Представьтесь, прошу вас, господа, — вполне разборчиво, почти без акцента попросил Алексей.
Он ничего не имел против трудового немецкого народа. Как и любой сознательный советский гражданин. Даже если труд не совсем почетный.
— Я кухарка, меня зовут Аугуста Ляшке, — пробормотала пышнотелая особа, состроив на всякий случай жалобный лик.
Ей было далеко за пятьдесят, как и всем присутствующим, не считая девицы в чепчике.
— Мы много лет работаем в этом замке, — промямлила кухарка. — Политикой не интересуемся.
— Да, я догадываюсь, — сказал Алексей.
Она икнула и как-то глупо заморгала.
— Это Гертруда Ульрих, — торопливо пробормотала Аугуста. — Она такая милая, безвредная, доверчивая девушка, никогда не делала людям зла, работает горничной в доме.
— А милая девушка немая? — поинтересовался Саблин.
