28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
Прежде чем прыгать, Алексей обернулся. Он увидел, как бронеавтомобиль по телам солдат въехал во двор. За ним появились пехотинцы, побежали к садику.
— Братцы, уходите, — прохрипел замыкающий боец.
Он с трудом дышал, волочил ногу.
— Я их задержу, прикрою вас. У меня осталось немного патронов. Все равно не смогу бежать с вами.
Это, кажется, был рядовой Мелихов, тот самый неуклюжий красноармеец, случайно наткнувшийся на архив, спрятанный в заброшенной канализации.
Спорить с ним Саблин не стал. Если уж сам напросился, то так тому и быть.
Алексей вбежал в подвал и опять обернулся. Мелихов, раскинув ноги, лежал на верхних ступенях и посылал во врага короткие прицельные очереди.
А во дворе уже горланили немцы. «Пума» рычала, давила распотрошенные кусты и странные скульптуры.
Долго ли этот парень продержится?
Впереди сопели люди, лезли в подвал, влетали в сумрачное помещение с канализационным люком.
Хомчик молодец! Он уже стряхнул с себя барона, угомонил его нокаутом и помогал людям спускаться в колодец.
Снаружи тявкнула пушка. Что-то посыпалось со стен.
Рядовой Мелихов прекратил стрельбу. Через десять секунд толпа немецких солдат, жаждущих мести, наводнит подвал.
Алексей последним сбросил ноги в люк и заскользил по шахте, хватаясь за скобы.
Глава 3
Хомчик оплеухами привел барона в чувство, заставил ползти по горизонтальной шахте с трубами и кирпичной кладкой. Люди проворно карабкались на четвереньках. Кто-то нервно посмеивался. Мол, дети подземелья.
Да, все резко поменялось.
Алексей полз последним, волоча за ремень автомат. Какие-то патроны в диске оставались, но совсем не те, при наличии которых можно вести успешные боевые действия. Он постоянно останавливался, вслушивался.
Немцы тоже лезли в подвал. Когда они минуют вертикальную шахту, будет очень грустно. Гранаты бросать не станут, не самоубийцы же. Начнут палить в темень, всех не положат, но замыкающего — точно.
Фонарик в нагрудном кармане не пострадал, пока работал, хотя батарейка и подсела.
Тот гауптман со знакомой рожей знает о них. Именно он, скорее всего, должен вытащить барона из беды и пробиться с ним к союзникам.
— Эй, ты кто? — Саблин схватил за щиколотку человека, ползущего перед ним.
— Это я, товарищ капитан, Герасимович, — отозвался сержант. — Вы бы фонарик изо рта вытащили, а то ни хрена непонятно.
