28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
В чем дело, товарищ капитан? Я возвращаюсь к месту дислокации моего подразделения. В пять утра поеду обратно, загрузив машину суточной нормой сухого пайка. На вверенном объекте остался старшина Ворович. Он следит за ходом выполнения работ. Я могу продолжать движение?
— Безусловно, — сказал Саблин. — Но всему свое время, Борис Аркадьевич. Мы осмотрим машину, не возражаете?
Чаплыгин как-то съежился. Глаза его затравленно заметались."
"Алексей предупредил сержанта. Тот, в свою очередь, проинструктировал бойцов.
На пассажирском сиденье по правую руку Чаплыгина лежал автомат, очевидно, готовый к бою.
Чаплыгин помешкал, пожал плечами, сделал скучное лицо.
Алексей кивнул. Двое солдат забросили за спины автоматы и принялись обыскивать машину. Они попросили Чаплыгина покинуть ее.
Он вылез, извлек портсигар, начал нервно разминать последнюю папиросу.
«Надеюсь, не с ядом», — мелькнула шутливая мысль в голове Алексея.
Впрочем, не такая уж и шутливая. Подобные инциденты случались.
Чаплыгин закурил, выпустил дым, закашлялся.
Первый боец забрался в капот, осматривал с фонарем закутки моторного отсека. Второй обыскивал салон.
Под брезентом на заднем сиденье обнаружился целый склад. Там лежали катушки с проводами, старые аккумуляторные батареи, измазанные высохшим электролитом, груда металлолома на все случаи жизни, промасленные комбинезоны, резиновые сапоги.
Солдаты с фонарем осмотрели днище машины, простучали крылья и кузов на предмет потайных ниш. Ничего похожего на рацию или другие шпионские приспособления осмотр не выявил. С одной стороны, это было досадно, с другой — ничего не значило. Рация могла быть спрятана где угодно, на всем протяжении маршрута, который Чаплыгин одолевал каждый день.
Имелся и альтернативный вариант. Он честный советский человек, не помышляет ни о какой враждебной деятельности.
Единственным уловом оказались две бутылки с мутным содержимым без опознавательных знаков. Возможно, именно их наличие и беспокоило командира роты связи.
Алексей с трудом извлек из горлышка винную пробку, крепко вбитую туда, поднес бутылку к носу. Пахнуло мощно, аж голова закружилась. Он вопросительно уставился на Чаплыгина. Тот пожал плечами. Не мое, мол, враги подбросили. Солдаты отвернулись и украдкой хихикали.
Улов, конечно, знатный. Алексей вздохнул.
