28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
«А вдруг это настоящие суслики? — мелькнула интересная мысль в голове капитана. — Они ведь реально издают разнообразные звуки, чирикают, кряхтят, ворчат, квохчут. Поди пойми, что хотят сказать.
Но откуда здесь суслики? Люди на этом поле гибли сотнями с обеих сторон. Ни одна живая душа не будет тут жить, если не питается падалью».
Из соседней траншеи кто-то переполз, свалился на дно окопа, посыпалась земля. Это был Гена Казначеев. Он кряхтел и грыз морщинистое яблоко, сохранившееся с прошлогоднего урожая.
В принципе разведчики Чудилова держали под контролем весь участок. Не было нужды толкаться локтями.
— Не наедаемся, товарищ лейтенант? — проворчал Алексей.
Генка перед уходом набил карманы яблоками, при этом уверял, что ночка длинная, надо себя чем-то занять.
— Яблоко в день, и доктор не нужен, — заявил Казначеев, выбросил огрызок, взобрался на продавленный бруствер.
Какое-то время они молчали, наблюдали за полем. Раз в минуту взлетали ракеты, освещали местность. Трупы с поля давно были убраны, и все равно здесь властвовал неприятный сладковатый запах. В туманной дали по вражеским позициям блуждали огоньки. Там завелся и заглох мотор. Потом немцы врубили патефон. По окрестностям разнесся бравурный марш.
— Подбадривают себя, ублюдки, — сплюнув, пробормотал Казначеев. — Надеются, что все вернется, а хрен им.
— Ты не высовывайся, — предупредил его Саблин. — Фрицы тоже глазастые, у них еще и бинокли есть.
На севере, за болотами что-то заухало, засвистело. Немцы начали минометный обстрел. Заговорила и батарея их полевых орудий. С советской стороны прозвучал ответный залп. Артиллерийская дуэль продолжалась недолго и резко оборвалась. В этом было что-то интересное.
Алексей насторожился, высунулся из окопа. В клочьях тумана и ворохах колючки трудно было что-то разобрать. Гена тоже почуял неладное, застыл. Глаза его мерцали в полутьме.
Налетел шальной ветер, дул с завываниями, поднимал пыль. Снова начали перекликаться суслики. Звуки дробились, терялись.
Послышался какой-то шум, сдавленная ругань. Чья-то штанина зацепилась за колючку. Упругое тело переползло открытое пространство, свалилось в канаву.
