28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
— Не стреляйте, товарищи офицеры, свои, — проговорил сержант Чудилов, семеня на корточках вдоль просевшего бруствера.
Гена охнул. Сержант прикладом автомата отдавил ему ступню.
— Слышь ты, чудило!.. — Казначеев схватился за ногу.
— Я Чудилов, — обиженно поправил его сержант. — Фамилия такая. Виноват, товарищ лейтенант, не хотел. Иначе сделал бы больнее.
— Твои товарищи лошадь в овраге доедают. — Казначеев витиевато выругался. — Чего приперся-то, сержант? Больше двух не собираться, забыл?
— Да ну вас, — отмахнулся сержант.
— В каком это смысле? — не понял Алексей.
— В прямом, — заявил сержант. — Сапа — выносная траншея от укрепленных позиций в сторону неприятеля.
— Сержант, я знаю, что такое сапа, — прошипел Алексей. — Здесь она есть?
— Вот именно. Она отсюда метрах в семидесяти к северу. Видно, наши рыли, да кончилась нужда. Ефрейтор Соловейчик их засек. Несколько человек в маскхалатах с насыпи сползли, по воронкам перетекли в поле и скрылись в этой траншее.
— Командира группы мы обязаны взять, — отрубил Алексей. — Уж напрягитесь, сержант, проявите понимание, убедительно вас просим.
— Ну, если убедительно. — В темноте блеснули не очень ровные зубы. — Тогда вы вперед, товарищи офицеры, а я за вами.
Опергруппа должна была участвовать в захвате диверсантов. Разведчиков мало, сами не управятся.
Они ползли по изрытому полю, перетекали через воронки, скатывались по одному в глубокую траншею.
Диверсанты выползали из узкого лаза. Все в камуфляжных мешковатых комбинезонах, тактических жилетах, лица измазаны сажей. Они имели все, что необходимо для длительного ведения боя. Чего-то неожиданного эти парни не ждали, верили в свое мастерство.
