В мирном городе Дронго, где время медленно течет как ручей по листу бумаги, телефонный звонок выдергивает из сладкого сна Дронго. Он просыпается к парадоксальным иллюзиям Борхеса в новом издании "Левтраков", и мир вокруг снова становится по-иному, каким он никогда не был....
— Можно подумать, что кто-то персонально виноват в том, что произошло, — заметил Дронго. — Страна ушла от социализма к капитализму. И теперь ничего не поделаешь.
— Вот именно, — ожесточенно сказал Миша, — дураки мы все были. Я четыре сотни получал. Иногда с премией до пяти доходило. Что там говорить. Знал бы, чем все это кончится, сам бы винтовку взял и в августе девяносто первого на Белый дом пошел. Тогда думали, что скинем коммунистов — и все у нас будет. Как в Америке. Хрен получили вместо Америки.
— Нашел о чем вспоминать, — поморщился Егор, — ты еще спасибо скажи, что вообще работу нашел.
— Закончим политическую дискуссию, — посоветовал Дронго, — давайте вернемся к девочке. Значит, у нее не было никаких увлечений. Может, подруги близкие были? Или кто-нибудь из соседей?
— Может, и были, — осторожно ответил Миша, — с соседскими девочками она играла.
— Может, у нее были любимые места в городе, куда она могла бы сбежать, если, конечно, сбежала? — неосторожно спросил Дронго и заметил, что глаза у Нины начали предательски блестеть.
— Я имел в виду, что она могла просто выйти из здания, — пояснил Дронго, — и не обязательно куда-то убежала. Или вы думаете иначе?
— Нет, — тихо ответила Нина, — я надеюсь, что она жива.
— Ясно.
Дронго поднялся.
— Вы его найдете?
Все поняли, что она говорила об убийце.
— Не знаю, — ответил Дронго, — пока у меня совсем мало данных. Но вы не бойтесь. Здесь вас убийца не достанет. В здании работают сотрудники милиции и прокуратуры. Надеюсь, что вместе мы что-нибудь придумаем.
Глава пятнадцатая
Он вернулся в кабинет Халуповича. К этому времени Эдуард Леонидович уже успел в общих чертах рассказать следователю о своем плане встретить миллениум и о трех женщинах, которые были в его квартире в тот роковой день.
Дронго сел на диван. Халупович и Бозин оказались сидящими боком к нему, а Линовицкая — почти спиной.
