В узком ряду металлических гаражей, отделенных от обширного пустыря школьными заборами, жил Романков. В чехле на поясе подал голос его мобильник — знак того, что пришла необходимая связь. Не спеша вырулил и остановился перед воротами одного из гаражей, уставившись на внезапно напоминающий дома чертёж....
Дверь сарая вообще никогда не закрывается по причине отсутствия одной из петель, и утром свет обычно на лестницу проходит свободно и будит тонким лучом пленника.
Но и к сырой темноте Анатолий давно уже привык, и потому думал, что сейчас же, только на другой бок повернувшись, уснет, чтобы в следующий раз проснуться уже утром и слушать шаги – хозяева не любят, когда он заставляет их ждать. Это в другой жизни было бы нормальным явлением. Не любят, ну и пусть не любят...
Но уснуть не удалось. Отчего-то вспомнилось, сколько злости он вкладывал в свои удары по еловым тяжелым колодам, вспомнилось, как сжимали руки колун и как обрушивали его не на дерево, нет, мысленно они обрушивали его на головы и какой результат это дало.
Только – дало ли? С трудом верилось, что все вот так и сбывается, хотя верить в это очень хотелось. Настолько же сильно хотелось верить, как в возможность вскоре освободиться. Стоп... Анатолий сам себя остановил, направляя мысль в нужное русло. В принципе, он ничего не теряет даже в том случае, если ничего не приобретает. А если это правда? Если ему удается так вот материализовывать мысль? Может, стоит тогда точно так же думать и о возможности освобождения? Надо вспомнить ту книгу.
И вчера днем... Он сильно сконцентрировался на своих мыслях. На эмоциональных, болезненных мыслях... Может быть, они материализовались? Конечно, они не могли материализоваться так, как он представлял. Они не могли нанести головам этих мальчишек настоящие удары стальным тяжелым колуном. Но сам мысленный удар каким-то отголоском достиг цели...
