В темном и звенящем холодом мире, где каждая тень страха кажется знакомым другу, вырванный из своей уютной реальности человек пытается адаптироваться. Первый крик срывается из груди как вопль незнакомца, а затем следуют другие, все более отчетливые и знакомые. С каждым новым голосом, в голове появляется странное понимание, что он не один в этом кошмаре....
Объяснил маме, что Анисим будет отдавать ей часть заработанного в кузне, как нашу долю, и она может из них брать сколько угодно. Если будут скапливаться большие суммы в ассигнациях, то велел менять на любое золото или серебро, как правильно это сделать коли нужда будет обратится к Селиверстову.
Анисиму оставил 300 рублей ассигнациями, и тоже провел небольшой инструктаж по финансовой грамотности. Ему этих денег хватит, чтобы начать и завершить работы по первым трем фургонам, а там и расчет за них поспеет.
Ножей НР40 Анисим успел выковать 25 штук, и остались работы по ножнам. А так замечательная вещь получилась, глядя на есаула казаки начали тонкой струйкой обращаться за такими же, чем Анисим очень гордился. Они самопроизвольно стали называть его нож Горского.
Сборы и подготовка к дороге заняла у нас еще неделю. Составлял списки, правил, добавлял, бегал по лавкам и подгонял экипировку. За это время наши кудесницы сшили нам троим и Кузьмичу дорожные костюмы. Простые, но очень удобные.
И наконец все мы готовы, сегодня выделили вечер для домашних посиделок, на которые пригласили гостей. Были шашлыки, плов, который в этот раз приготовила Машка по памяти.
Глава 18
Семнадцатое октября, сегодня ночью уже неплохо так подморозило, и немногочисленные лужи на дороге покрылись коркой льда. За маленькими окнами фургона мелькали деревья с желтыми листья, которые с каждым днем все больше и больше падали на землю покрывая ее ярким ковром.
"В дороге мы уже второй день, вот пару часов назад выдвинулись из Нерчинского завода по направлению к Нерчинску. Наша ближайшая задача добраться до сибирского тракта. Из этого города как раз и начинается тракт, по которому за последние сто лет прошагало в кандалах и без около полутора миллионов ссыльных и арестантов, и еще огромное количество переселенцев.
