В темном и звенящем холодом мире, где каждая тень страха кажется знакомым другу, вырванный из своей уютной реальности человек пытается адаптироваться. Первый крик срывается из груди как вопль незнакомца, а затем следуют другие, все более отчетливые и знакомые. С каждым новым голосом, в голове появляется странное понимание, что он не один в этом кошмаре....
Спустя несколько минут открылась страшная картина…
Три дня, прошло целых три дня после того, как буря закончилась, и только сейчас мы закончили откапываться, и поставили крест на братской могиле. Всего за время бури замерзли насмерть шестнадцать человек, в основном пострадали те, чей шалаш не выдержал сильного порыва ветра, часть из них тогда сумела на сумасшедшем ветру перейти к соседнему укрытию, но многим не повезло. Практически половину лошадей потеряли. На этом трудном пути образовалось целое лошадиное кладбище из замерзших туш животных и менее удачливых чем мы путников.
Проблема была в наличии пригодных для работы лошадей, ведь почти половину потеряли, и теперь у оставшихся в живых стоял вопрос, что делать с товаром.
В общем с горем пополам наш сильно уменьшившийся караван двинулся на Тюмень.
В городе нас ждала интересная новость, оказывается от Екатеринбурга до Тюмени, запустили железнодорожную ветку еще в конце 1885 года. Не знаю, почему с кем бы я ни говорил ранее, когда планировали наш путь, об этой ветке никто был ни слухом, ни духом. Новость была интересная, но не очень важная для нас на этом этапе.
"— Никита, похоже на этом наш общий путь и закончиться. Не смогу я с вами до Екатеринбурга дойти, вон почитай всех лечить нужно. Так что мы в Тюмени крепко застрянем, — сказал Тихон на привале.
— Что поделать, Тихон Евстигнеевич, как Бог даст.
