В темном и звенящем холодом мире, где каждая тень страха кажется знакомым другу, вырванный из своей уютной реальности человек пытается адаптироваться. Первый крик срывается из груди как вопль незнакомца, а затем следуют другие, все более отчетливые и знакомые. С каждым новым голосом, в голове появляется странное понимание, что он не один в этом кошмаре....
Это не какая-то структурированная информация с папочками как на компьютере конечно. Просто если я о чем-то задумываюсь, то могу ответить четко, если ранее знакомился с этими данными.
В общем если задумаю прогрессорствовать, то командирскую башенку на Т-34 и автомат Калашникова начертить точно смогу. Думаю даже марки стали удастся воспроизвести после нескольких опытов, ведь с железом я много работал, выйдя в отставку и справочников по материаловедению перелопатил не один десяток.
Надо каким-то образом приучать семью к своей уникальности, не вызывая шока.
Я подошел к деду и взяв старую газету попросил научить нас читать. Оказалось, дед был неграмотен, и пришлось пристать к матери. Мать тоже читала не ахти, но хоть что-то. Она написала на доске буквы и на ее удивление мы их отчетливо произносили уже через 3 дня. Тогда попробовала показать, как читать. Буквально через неделю, показав упорный труд четырехлетних детей мы начали читать.
Да как-то в повествовании упустил рассказать о матери. Мать звали Таисия Степановна Горская, крепкая женщина, на вид 25–30 лет. Если не ошибаюсь отца она на 5 лет младше. У мамы была стройная фигура, крепкие ноги, темные волосы и карие глаза. Похоже в роду имелись примеси тюркских народов. Но у казаков это частое явление, поэтому не удивительно. Ходила она в основной в простом деревенской одежде, лишь на выход в церковь наряжалась в выходное платье.
Мать после воскресной службы подвела нас к отцу Михаилу и рассказала ему о наших успехах. Михаил принес библию и проверил наши таланты. Каждый из нас прочитал по несколько предложений, после чего я спросил у батюшки, может ли он дать еще что-то почитать. Подумав, отец Михаил принес роман Пушкина Евгений Онегин, 1837 года издания. Велел бережно относится к книге и отпустил нас перекрестив на дорогу.
"Через месяц прочтя книгу уже несколько раз не стеснялись и читали бегло с выражением. Дед только кряхтел, довольно потирая усы, а отец был очень горд малолетними отпрысками. Так удалось легитимизовать навык чтения, а в последствии и письма. Даже соседи часто стали обращаться, чтобы письмо написать под диктовку или прочитать газету.
