Петербург в середине девятнадцатого века пронизан странными слухами и загадочными предчувствиями. Новость о приближении опасности из глубин страны резко меняет планы семьи — они не смогут остаться безучастными в своем уютном доме, затянутом в мрачную ловушку. Теперь предстоит терпеливая подготовка к путешествию, которое начнется уже в конце мая 1893 года....
Стражники, получившие свою долю, равнодушно отвернулись, делая вид, что ничего не происходит. Лёха и Никита вышли через главные ворота, где их уже ждал я. Нужно было торопиться. Потому что ночью нам кровь из носу надо уйти на джонке и покинуть этот негостеприимный город.
У знакомых Ли Вэя удалось узнать, что сегодня Марко де Соуза встречается по каким‑то своим делам с партнерами в загородном доме. Иногда как оказалось он проворачивал там дела, которые не хотел тащить в португальскую факторию. И это, конечно, нам это было на руку.
Для нейтрализации этого охранника пригодилась рогатка, которыми мы так ударно пользовались в своё время.
— Вот снова настало время глиняных шариков. — подумал я и выпустил снаряд в висок сторожа.
Дом оказался не заперт. Это нам на руку: Никита остался снаружи, а мы с Лёхой бесшумно двинули по коридору и подошли к дверям комнаты, где был заметен свет — там скорее всего кабинет португальца. Дом небольшой — по ощущениям не более трёх комнат. Да и чёрт с ним, пусть будет хоть триста три, мне-то какое дело. Я сосредоточился на задаче.
Привлечь шумом соседей я не особо боялся. Дом португальца действительно стоял на отшибе Фучжоу. Разве что десяток-другой выстрелов внутри могли бы, наверное, насторожить случайно бодрствующих жителей в это ночное время, и тогда здесь наверняка появилась бы городская стража.
Я вынес дверь ударом ноги — и кабинет португальца оказался как на ладони. Удивлению не было предела, мы увидели, как за рабочим столом сидели Марко и наш старый знакомый Вань Юндэ, который недавно клялся не рассказывать португальцу о нашем интересе к русской девушке.
— Вот так встреча, — произнес я и направил пистолет с глушителем на голову Вань Юндэ.
Никита повторил жест и взял на прицел европейца.
— Не дергайся, ублюдок, — сказал Никита на китайском.
Марко де Соуза дрогнул от его слов, пытаясь в это время нашарить револьвер, как позже выяснилось системы Лефоше, в ящике стола, но мы удерживали его на прицеле и, по правде говоря, шансов у того не было.
