В тихом уголке под старыми окнами, где даже ночью можно уловить легкий аромат свежевыжатого лимона, наш герой начинает очередной день вдвоем с неожиданным гостьем: мышью, притаившейся в холодильнике. Без единой мысли о том, что будет дальше, он натягивает на себя старую куртку и выходит на лестничный подъезд, чтобы нести коляску по узким ступеням. Внутри собственной квартиры он чувствует только одиночество — жена давно покинула его дом....
— В карцере, на гауптвахте, — сообщил комендант и, подхватив с вешалки фуражку, первым выскочил из кабинета.
По лестнице они скатились едва не кубарем. Забыв про офицерское достоинство, комендант бегом промчался через плац и, обежав казармы, пинком распахнул двери гауптвахты. Елисей, влетев в помещение следом за ним, успел сделать шаг в сторону, когда штабс-капитан резко остановился, едва не снеся стол дежурного.
— Арестант где? — рявкнул комендант, отмахнувшись от доклада дежурного.
— Так в карцере.
— Ключи, — приказал офицер и, схватив связку, ринулся по коридору к нужным дверям.
Ловко отомкнув замок, комендант распахнул дверь, и Елисей, ухватив его за ремень, успел отдернуть взволнованного офицера назад, одновременно нанося удар ногой. Лазутчик, решив использовать тяжелую глиняную миску как оружие, пошел на прорыв, но нарвавшись на прямой удар ноги, отлетел обратно в камеру. Бил Елисей от всей души. Оставив коменданта переваривать увиденное, парень влетел в карцер и, не давая британцу опомниться, от всей своей широкой души приложился ему сапогом по физиономии.
Разом сомлев, тот растянулся на полу и теперь только хрипел, пытаясь хоть как-то закрыться от сыпавшихся градом ударов. Отведя душеньку, Елисей одним привычным движением вывернул ему кисть правой руки гусиной лапкой и, вздернув британца на ноги, спросил, шваркнув об стену:
— Где склянка с зельем?
— Не знаю, в ящике была, — попытался проявить лазутчик характер.
— Шкуру спущу. Все равно скажешь, — зарычал Елисей и, резким ударом кулака отправив его в нокаут, поволок на улицу.
Растерянный от возможного нападения комендант молча последовал за ними. Вытащив британца во двор, Елисей увидел коновязь и, подтащив к ней лазутчика, быстро привязал. Потом, хлопнув пару раз его ладонью по морде и приведя в чувство, парень выхватил из-за голенища сапога нагайку и, плавным кистевым движением развернув ее, спросил еще раз:
— Последний раз спрашиваю, где зелье и для чего оно нужно?
— Не скажу, — захрипел британец, сплевывая кровь.
— Скажешь, тварь. У меня все говорят, — рыкнул парень и взмахнул нагайкой.
На третьем ударе лазутчик начал подвывать от боли. На пятом, сломавшись, заговорил. Как оказалось, склянка с зельем осталась у его слуги, который и должен был влить зелье незаметно в бочонок с водой, из которого пили караульные у ворот. Зельем был яд. Какой именно, лазутчик не знал.
