В тихом уголке под старыми окнами, где даже ночью можно уловить легкий аромат свежевыжатого лимона, наш герой начинает очередной день вдвоем с неожиданным гостьем: мышью, притаившейся в холодильнике. Без единой мысли о том, что будет дальше, он натягивает на себя старую куртку и выходит на лестничный подъезд, чтобы нести коляску по узким ступеням. Внутри собственной квартиры он чувствует только одиночество — жена давно покинула его дом....
— А запрягать в него кого станешь? Кочета с гусем или нас с Парашей в оглобли загонишь? — тут же поддела его бабка.
— Придет время, и об этом подумаю, — отмахнулся парень.
— Не надо было всех коней горцам отдавать, — подумав, неожиданно заявила бабка. — Там пара меринов добрых была. Тебе в упряжку в самый раз были бы.
— А кормить их чем? Тут даже перековать их некому, — решительно возразил Елисей.
— А чего их ковать? — фыркнула женщина. — Горцы своих коней подковывают, только когда в долины спускаются. А в горах на некованых ездят.
— Почему? — растерялся Елисей, который и понятия не имел о таких тонкостях.
— Так в горах от росы камни скользкие. Железо по ним как по льду скользит. А голое копыто у коня шершавое. Даже на мокром камне удержаться может, — пожала плечами бабка. — Ты чего, внучок, неужто не все еще вспомнил? — насторожилась женщина.
— Не все, — скривился парень. — Я считай, ничего не вспомнил. Живу, словно по течению плыву, — нехотя пожаловался он.
— Ох ты ж горюшко! — всхлипнула бабка.
— Ремесло, бабушка, руки вспомнили, — принялся пояснять Елисей, обнимая ее за плечи. — Сама ж говорила, у бати все в руках спорилось. Вот я и решил, пусть оно само идет, как получится. Ну и получилось как получилось, — закончил он, уже жалея, что завел этот разговор.
— Ловко получилось, — всхлипнув, улыбнулась бабка.
— Ну, не так и плохо, — поскромничал парень.
— Не дури, Елисей. Штуцер у тебя получился — загляденье. Даже мне с ним управляться легко. А уж я хоть и умею с него стрелять, а все одно всегда пистоли больше любила. Ружья в отдаче уж больно тяжелы.
— Так я тебе самые легкие пистолеты и отобрал, — напомнил парень, мысленно возвращаясь к вопросу об оружии."
"Местные дульнозарядные образцы его совсем не радовали. Их круглые пули, несмотря на нарезы, все равно летели не далеко и быстро теряли в скорости. По сути, их можно было приравнять к обычным охотничьим ружьям его времени.
Обрезанная пробка от шампанского, кусочек пластилина и пара птичьих перьев. На стене рисовалась мишень, и подобные снаряды бросались в нее на меткость. Вот тебе и отправная точка.
