Афганский ветеран Матвей погибает, встав на пути опасных людей. Очнувшись в чужом теле, он должен разобраться в новой реальности и отомстить за свою смерть. Роман о переселении душ, мести и борьбе за справедливость в мире, где честность становится приговором.
Купец из спокойных, на нашей стороне торговал. А напали на него вообще непонятно кто. И кто нам тут нужнее? Купец, что товары возит, или бандитов куча?
— И то верно, — вздохнула Степанида и, махнув рукой, снова взялась за нож.
— Ты лучше скажи, нам олешка этого надолго хватит? — сменил парень тему.
— Ну, месяц точно можно за мясо не думать. А ты чего это задумал? — насторожилась бабка. — Никак собрался куда?
— Да куда мне идти? — развел Елисей руками. — Нет. Хочу попробовать станок один сделать. Вроде как в голове понимаю, как оно должно быть, а что получится… — Елисей задумчиво покачал головой.
— Станок? — удивленно переспросила Степанида. — Так для станков железо хорошее нужно. Деревянными только вон прялки да ткацкие станки бывают. А для чего тебе?
— Токарный станок мне нужен, — решившись, признался парень, помня, что бабка хоть и прожила всю жизнь в станице, о местных реалиях знает больше, чем многие другие. Вдруг чего подскажет.
— Ишь ты, токарный, — хмыкнула бабка. — Такие станки только в большой мануфактуре найти можно. В наших местах их и нет нигде. А ты сам делать собрался. Помню, батя твой все хотел чего-то со стволом винтовки делать, так два месяца по всей округе ездил.
— И чего? — заинтересовался Елисей."
"— А ничего. В одном месте только нашел станок, да и то никто с ним и говорить не стал. Даже в цех не пустили, посмотреть. Так и вернулся не солоно хлебавши.
— А станок где нашел? — не унимался парень.
— В Ессентуках. Мануфактура там какая-то была, — вздохнула бабка.
— Да уж, не ближний свет, — скривился Елисей.
— А ты чего сделать-то хотел? — неожиданно спросила Степанида.
— Есть у меня мысль, как винтовку казнозарядной сделать, чтоб стрелять быстрее, да без станков, похоже, так в мечтах и останется, — вздохнул парень.
— Вот ведь втемяшилось тебе, — покрутила бабка головой. — Уймись, внучок. И без тебя найдется, кому эдакое придумать. Своей жизнью живи.
— А какая она, моя жизнь? — автоматически спросил Елисей и сам вздрогнул от собственных слов.
Степанида присела на лавку и, вытирая руки мокрой тряпкой, вздохнула:
— Тяжко тебе будет, Елисеюшка. Уж не знаю, за что тебе судьбина такая выпала, да только иной все равно не будет. Смирись, внучок. Смирись и живи, как получится. Главное, заповеди божьи не забывай. А там как бог даст.
— На аллаха надейся, а верблюда привязывай, — грустно усмехнулся Елисей. — Купец давешний так говорил.
— Правильно говорил, — кивнула бабка.
