Автор
На поверхности они обнаруживают развалины, людей, перепробовавших все на свете в поисках спасения от кровожадных зомби — но только не для нашего героя. Вместе с другими детьми, он чувствует мир по-своему и видит его сквозь собственные глаза — даже когда окружающие воспринимают все как непреодолимое зло. Этот первенец уже знает о том, что в мире есть добрая сила, которую нужно защитить....
Рукав на куртке оторван, взгляд застывший, шаг неестественно ритмичный.
– Мистер Лоусон! – закричал я.
Он не ответил.
– Какой-то он странный, – сказала Мини.
Даже в десяти метрах мистер Лоусон не замечал нас – смотрел куда-то мимо.
– Мистер Лоусон!"
"Прямо перед нами он вдруг остановился, упал на колени и пригоршнями стал зачерпывать воду из лужи, уставившись в нее пустыми глазами.
– Мистер Лоусон! С вами все в порядке?
Анна хотела было нагнуться к нему, но Дейв ее резко остановил.
– Боже мой! – выговорил он.
Я глянул на Мини – она смотрела на людей у колонки – и оцепенел от ужаса. Все происходило как в замедленном кино.
Кроме людей, ловящих воду из гидранта, и тех, кто пил прямо с земли, была еще одна группа, поменьше: они склонились над телами на асфальте.
Как животные.
В ужасе я понял, что они впились губами прямо в тела погибших. Они пили! Они пили отовсюду! Они пили всё!
А потом они заметили нас.
2
Так быстро я еще никогда не бегал. Руки и ноги работали, как поршни двигателя, куртка парусом хлопала за спиной.
– А мистер Лоусон? – на бегу выдохнула Анна.
– Он сам разберется, – ответил я.
Я перепрыгнул через скамейку и повернул на Седьмую авеню, понадеявшись, что остальные побегут за мной. Из-за слякоти было очень скользко, и я чуть не упал. Пропустив Дейва с Анной вперед, я теперь бежал рядом с Мини.
– Ну, Мини, давай быстрее!
Она ускорила бег вместе со мной, и мы чуть не налетели на Дейва и Анну, остановившихся посреди улицы.
Повсюду стояли машины. Пустые. Без людей. Многие были сильно помяты, у некоторых еще работали двигатели, некоторые разнесло на куски. Но остановились мы не поэтому: вся Седьмая авеню, насколько хватало глаз, была разрушена.
Вместо домов остались только развалины: будто огромный ребенок, обидевшись, смахнул сделанный из игрушечных кубиков город на пол. Те звуки, которые я до этого принял за шум стройки, были звуками разрушения невообразимых масштабов.
Сам не зная почему, я обернулся. Что-то еще было не так, но не сразу бросилось нам в глаза.
