На тихоходных дромах, увешанных пожитками. Рулоф стоял, облокотившись на каменный забор, и смотрел на возвращавшихся крепостных прелата Гудрофа. Что забыли они здесь? Не неволю и клочок земли, с которой господин взимал урожай? Почему не остались они среди прибрежных кочевников и как бы поступил он сам в их ситуации? Так получилось......
– Сказали – в воду, значит, в воду. Эх, даже в нос шибает!
– Это от воды серной, – пояснил Рулоф. – Если долго ею дышать, для здоровья вредно будет.
– Ну, тогда мы по-быстрому.
Когда гвардейцы спустились во дворик, Молчун прекратил работу, отошел от ворота и стал смотреть на приближавшихся непрошеных гостей.
– Пойдем с нами, дружок, тут недалеко… – сказал старший, держа руку на рукояти меча. Раб был высок и крепок, ожидать от такого можно было чего угодно.
– Я не пойти, – четко произнес невольник, отступая на шаг.
– Да он говорит, Гигрут! – поразился один из четверых.
– А нам говорили – немой, – удивился высокий. – Эй, старина, а у тебя нет другого раба?
– Нету, – сдавленно ответил Рулоф.
– Значит, этого резать надо."
"– Пошто сразу резать? – вскинулся старший. – Тебе бы резать только!
– А как ты его возьмешь? Видишь же – сам он не пойдет!
– Ну так ты и режь…
Старший отступил назад, а высокий выхватил из ножен четырехфутовый меч и двинулся к Молчуну.
– До пояса разделаю! С одного удара! Спорим, Крич?
– Не разделаешь. С одного удара не получится, здоров он больно.
– Сколько ставишь против? – уточнил высокий, поудобнее ухватываясь за рукоять меча и наступая на невольника.
– Два полных серебряных маркеция!
– Ха, четырнадцать хенумов? Принимаю, Крич, теперь можно и постараться!
Рулоф отвернулся, а три гвардейца внимательно следили за происходящим, четырнадцать хенумов не шутка, это жалованье за месяц.
– Готовься к смерти, вонючка! – произнес высокий, видя, что отступать выбранной жертве уже некуда.
«Ыхх!» – выкрикнул он и ударил что было сил, однако неподвижный невольник вдруг сместился в сторону и ударом ладони изменил направление клинка.
Сталь врезалась в мощеный пол, брызнули искры, и в следующее мгновение меч оказался в руках раба, а гвардеец получил тычок в грудь и отлетел ярда на четыре.
– Вот и распрощался ты со своим серебром, Бакрут! – обрадовался выигравший пари гвардеец.
– Ладно орать, что делать будем? – забеспокоился старший, доставая меч.
– Рубите его, чего тут думать?! – закричал принявший бесчестье Бакрут.
Старший сделал полшага вперед, затем провел пробный выпад, но невольник легко отбил удар.
– Это не тот вонючка, старик, ты обманываешь нас?
– Ничего не обманываю! – радостно закричал Рулоф.
