Невольник Молчун, глухонемой невольник, вращает ворот водочерпалки на феодальной планете. Его жизнь меняется, когда происходит неожиданное событие, дающее ему шанс на свободу и новую судьбу. История о преодолении беспомощности и обретении голоса.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Одиночный выстрел»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Невольник Молчун, глухонемой невольник, вращает ворот водочерпалки на феодальной планете. Его жизнь меняется, когда происходит неожиданное событие, дающее ему шанс на свободу и новую судьбу. История о преодолении беспомощности и обретении голоса.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Алла Игоревна Бегунова Серьезное чтение Биографии и мемуары подборки серии
Невольник Молчун, глухонемой невольник, вращает ворот водочерпалки на феодальной планете. Его жизнь меняется, когда происходит неожиданное событие, дающее ему шанс на свободу и новую судьбу. История о преодолении беспомощности и обретении голоса.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
«Куксдог» и «миркара», конечно, сильные аргументы, но против кого? Против вооруженных палками и зажигательными пакетами аборигенов. Однако все уже знали, что противник захватил робота, да еще профессионально применил его оружие. Какой прок от прикрытия из робота и танка, если в засаде сидит другой «куксдог»?
Пушка – семьдесят пять миллиметров! Один выстрел – и в десантном отделении тишина. А еще зенитные ракеты. Если завтра «маскотам» удастся сохранить перья целыми, можно считать, что им повезло.
«Нужно напиться. Сегодня обязательно нужно напиться», – принял решение Чумаченко и свернул в коридор, где находились жилые отсеки хозяйственного взвода корабля.
«Сержант Папченко, первый кок», «Капрал Забейфут, второй кок», «Рядовой Гриденс, финансовый учет» – гласили таблички на дверях персональных кают.
В отличие от обычных пехотинцев, рисковавших жизнью на заданиях и живших в общественных кубриках, хозяйственная элита корабля пользовалась куда более комфортными условиями.
«Рикардо Кириленко, кладовщик», – прочитал бригадир и остановился напротив нужной ему двери.
Постоял с полминуты, набираясь смелости, ведь беспокоить корабельного кладовщика в неурочное время было рискованно, тот мог обидеться. Однако Чумаченко требовалось крепко напиться, так что пришлось перешагнуть через все ступени неформальной субординации.
Бригадир постучал в дверь. Сначала робко, потом сильнее. Сделал паузу и прислушался.
– И чо? Я должен бежать, как подорванный, открывать? – послышался из-за двери голос Кириленко.
Бригадир не знал, что ответить, и стоял перед дверью молча. Наконец она открылась и показался кладовщик – во флотских офицерских брюках и коротком поварском халате.
– Чего надо? – спросил он, пораженный столь откровенным хамством обычного пехотного.
– Бутылку надо.
– Нету ничего, все раздали, – сказал Кириленко и стал закрывать дверь, но Чумаченко быстро просунул в нее башмак.
– Это чо? Ты чо об себе думаешь? – возмутился кладовщик, бывший на голову выше Чумаченко.
– Понимаешь, зема, очень надо, – умоляюще попросил бригадир и, отстранив кладовщика, уверенно шагнул в его жилище. – Ты не волнуйся, я все расценки знаю, – заверил он.
Кириленко брезгливо попятился к стене, как будто боясь испачкаться, смерил бригадира оценивающим взглядом и сказал:
– Ты мне не зема, ты мне здесь никто. Это в кубрике бригадир шишка, а у нас тут другие масштабы, усекаешь?
– Бутылку надо, – повторил Чумаченко и судорожно сглотнул.
