На тихоходных дромах, увешанных пожитками. Рулоф стоял, облокотившись на каменный забор, и смотрел на возвращавшихся крепостных прелата Гудрофа. Что забыли они здесь? Не неволю и клочок земли, с которой господин взимал урожай? Почему не остались они среди прибрежных кочевников и как бы поступил он сам в их ситуации? Так получилось...
Подбитый ракетой танк разгорался все сильнее, и Бекет опасался, что его боезапас взорвется.
– Эй, Григ, что нам делать дальше? – спросил один из сержантов, прибывший в лагерь верхом.
– Примите под охрану команду вот этой колесницы, а я должен поговорить с прелатом, – ответил Бекет и, заметив Гудрофа с Илкнером, поспешил им навстречу.
– Господин прелат! Господин прелат, ваша дочь находится на большой колеснице! – крикнул Бекет издалека, но тщетно, треск горящей техники и гомон возбужденных боем гвардейцев не позволил Гудрофу услышать его.
Наконец прелат увидел бегущего к нему Бекета и направил лошадь в его сторону.
– Ваша дочь находится в этой большой колеснице! – повторил Бекет. – Пленников содержат в ее кормовой части!
– Но как мы попадем туда, мэйджор? – спросил Гудроф, спускаясь на землю.
– Нам придется брать его штурмом через тот пролом… – Бекет кивнул в сторону вышибленных залпом ворот.
– А как быть с теми, которые отправились к селению? – спросил Илкнер, осаживая разгоряченного жеребца.
– Они вернутся не скоро, господин прелат. К тому времени мы захватим здесь все, и им останется только сдаться.
Илкнер кивнул. Слову этого человека он верил.
– Я сам пойду выручать свое дитя! – объявил Гудроф, но Бекет с ним не согласился.
– Не стоит этого делать, господин прелат, на корабле узкие проходы, и у вас не будет возможности проявить себя. Позвольте, я сам займусь этим, а ваши гвардейцы мне в этом помогут.
– И мои гвардейцы тоже! Я настаиваю! – заявил Илкнер.
– Разумеется, господин прелат, – согласился Бекет. – Извольте отобрать десяток самых лучших.
Илкнер развернул жеребца и погнал его к группе кавалеристов в синих мундирах, торопясь отобрать лучших.
– В незнакомой обстановке вы можете пропасть ни за грош, господин прелат, – продолжал Бекет, видя, что Гудроф еще не отказался от замысла участвовать в штурме лично.
– Ну что же, я доверяю тебе, мэйджор, – произнес прелат, глядя на горящие по всему лагерю железные чудовища. – Твой план был дерзок, но то, что я вижу… Одним словом, я возлагаю на тебя штурм этой колесницы."
"Появился Тревис.
– Рад видеть вас в полном здравии, ваша светлость! А что это за кровь на вашем лице?
– Пустяки, Тревис, царапина! Я здесь, и это главное.
– Но, ваша светлость, что делали эти бездельники, если…
– Их нет больше, Тревис, но они до конца выполняли свой долг, поверь мне. Твои люди были на высоте до последнего момента… А теперь, прошу тебя, составь мэйджору компанию, вы должны вызволить мою дочь.
