На тихоходных дромах, увешанных пожитками. Рулоф стоял, облокотившись на каменный забор, и смотрел на возвращавшихся крепостных прелата Гудрофа. Что забыли они здесь? Не неволю и клочок земли, с которой господин взимал урожай? Почему не остались они среди прибрежных кочевников и как бы поступил он сам в их ситуации? Так получилось......
– Амалия улыбнулась. – Он забавный старик. Уверен, что я мечтаю о браке с его сыном Сборстьеном. Вчера в столовой рассказывал мне о древности их рода.
– В этом нет ничего удивительного. Скажу тебе честно, если бы вы со Сборстьеном поженились…
– Ну, батюшка, оставьте эти разговоры!
Амалия отошла от камина и села в кресло возле столика, куда кухонные слуги обычно подавали разогретые соусы и мясо, ведь к тому времени, когда они с отцом принимались за поздние трапезы, главный повар уже спал – ему предстоял ранний подъем, поэтому приходилось довольствоваться тем, что оставалось от ужина.
– Я еще слишком молода, чтобы думать о замужестве. К тому же этот ваш Сборстьен ранен и проведет под присмотром лекарей не меньше года. Между тем прелат Илкнер уверял меня, что их род происходит от первых руммидов – Эйваза Кронфида и Лорнака Золотое Перо.
Прелат Гудроф засмеялся.
– Тут наш сосед немного преувеличил. Думаю, еще двести лет назад его предки таскали из моря сети, но так начинали многие известные роды.
– А Гудрофы?
– Гудрофы? – Прелат пожал плечами.
Прелат замолчал, вспомнив о Бекете. О нем думала и Амалия.
– Раньше ты говорил, что «Черного праздника» не было, – сказал она, чтобы сменить тему.
– Я надеялся, что это пройдет мимо тебя. К чему пугать детей подобными ужасами? Но жизнь распорядилась иначе, ты сама стала участницей такого «праздника». Спасибо мэйджору, что… – Прелат осекся. – Одним словом, хорошо, что он оказался тем, за кого я его принял.
– Кто он на самом деле, батюшка?
Прелат не сразу ответил и, обернувшись к дверям, крикнул:
– Эй, кто там?
– Слушаю, ваша светлость! – произнес шагнувший из темноты пожилой лакей и поклонился. За ним вышел слуга помоложе.
– Давай, братец, неси сюда все, что осталось. Мы проголодались и съедим даже целого кабана. Я прав? – спросил прелат у Амалии, и они засмеялись.
– Знаете, батюшка, если когда-нибудь мне придется покинуть эти места, больше всего я буду скучать именно по вам, – призналась Амалия, глядя на огонь.
– О чем ты, дитя мое? Мы всегда будем вместе! По крайней мере недалеко – в паре суток верхом.
– Да, в паре суток верхом, – со вздохом согласилась Амалия.
