На тихоходных дромах, увешанных пожитками. Рулоф стоял, облокотившись на каменный забор, и смотрел на возвращавшихся крепостных прелата Гудрофа. Что забыли они здесь? Не неволю и клочок земли, с которой господин взимал урожай? Почему не остались они среди прибрежных кочевников и как бы поступил он сам в их ситуации? Так получилось......
Она вздохнула, оттолкнулась лапами от ограды и полетела прочь.
20
Молчун давно не ездил верхом, а точнее – никогда, ведь он не помнил, когда делал это в последний раз, правда, все ощущения, даже при посадке вторым в седле, были ему знакомы. Он старался лучше держаться за лошадь ногами и не хвататься за всадника, понимая, что тому неприятно везти на своей лошади навязанного прелатом пассажира.
Отряд двигался скорой рысью и через полчаса прибыл к большому замку, бывшему, судя по флагам, главной ставкой прелата Гудрофа.
– Слезай, голубчик, прибыли! – скомандовал Тревис, и Молчун соскочил на мостовую, хотя до замка было еще ярдов пятьдесят.
Сам не помня откуда, он знал, что доверие низших чинов так же важно, как и расположение начальников."
"На замковом подворье царила суета, вдоль стен стояло с полусотни подвод, на которые грузили мешки, тюки, лопаты и рулоны кож. Не успел прелат спешиться, как к нему подбежали несколько человек за распоряжениями. Он уверенно их отдал, вручил повод конюхам и огляделся.
Заметил Молчуна и поманил пальцем, но, едва невольник подбежал к нему, рядом оказался Тревис.
– Тревис, отведи новичка в казарму, и пусть ему подберут хороший мундир, – сказал прелат, еще раз с ног до головы оглядев Молчуна.
– Слушаю, ваша светлость.
– И пусть цирюльник его пострижет, а брить не надо, и так хорош.
– Сделаем, ваша светлость.
– Ну все, идите, – сказал прелат и вступил в беседу с еще несколькими приказчиками и распорядителями.
Тревис взял Молчуна за локоть и потащил прочь.
– Давай за мной, а то потеряешься. Здесь сейчас такая толчея, что и затопчут.
Молчун пошел за Тревисом, с интересом поглядывая на суетящихся вокруг людей.
Вдвоем они обошли главное строение замка, где находились жилые помещения прелата, и оказались перед трехэтажной пристройкой, служившей жильем гвардейцам.
Здесь было спокойнее и тише. Гвардейцы при виде Тревиса вытягивались и отдавали честь, хотя на его мундире не было никаких знаков отличия.
– А ты правда ничего не помнишь? – спросил Тревис, когда они стали подниматься по ступеням.
– Из дальнего прошлого ничего. Но, думаю, очень все исправится, – ответил Молчун.
– Сапоги сам пошил?
– Да, правильно, но откуда у меня это ремесло, не спрашивайте, господин Тревис. Пока не помню.
– Ясное дело, не помнишь, коли даже имя собственное тебе неизвестно. Однако по-нашему говоришь сносно.
– Стараюсь освоиваться, господин Тревис, – учтиво ответил Молчун.
