На тихоходных дромах, увешанных пожитками. Рулоф стоял, облокотившись на каменный забор, и смотрел на возвращавшихся крепостных прелата Гудрофа. Что забыли они здесь? Не неволю и клочок земли, с которой господин взимал урожай? Почему не остались они среди прибрежных кочевников и как бы поступил он сам в их ситуации? Так получилось......
«Маскот» выскочил из низкой облачности и понесся над землей. Внизу замелькали рощи, луга, извилистые ручьи, озера.
Двигатели работали ровно, несмотря на то что топливо в баках было пониженной марки – «скорено-четыре».
Сам командир эскадры на топливе не экономил, в бою это могло выйти боком, но, получив по восемь тонн «скорено-экстра», пилоты, и в том числе Жак Брисбен, на первой же станции заменяли его на марку подешевле, в результате получали навар в полторы тысячи динаров.
На эту сумму можно было два дня оттягиваться в каком-нибудь диграйс-отеле с девочками, персональным поваром и машиной у подъезда.
Теду уже случалось наблюдать подобные картины.
Триста метров. Теперь рев двигателей «маскота» хорошо был слышен и на земле.
Снаряды прочертили красивые голубоватые полосы и разнесли крохотный домик в щепки, взметнув в небо легкий мусор и красноватые языки пламени.
Тед глубоко вздохнул и распрямился, его настроение начало улучшаться."
"Развернувшись над поделенным на участки полем, пилот поджег несколько больших копен сена и продолжил путь к тридцатой параллели.
– Как ты, Тед?! – послышалось из динамиков.
– Пустышка, Эд. Стреляю по воробьям.
– А у меня потеха! Две казармы в каком-то замке! Они разбегаются, как тараканы, пушки не успевают остывать, Тед! Эт-то что-то!
– Везунчик ты, Эд… – ответил Тед, сделал «бочку» и всадил десяток снарядов в какой-то одинокий сарай.
31
Полчаса в своей надстройке прелат Гудроф боролся с тревогой за семью и имущество.
