Автор
На утро начальника отдела не хватает обычных хлопот: пробки и подгоревшая кашка. Но есть одно радость - любимый рок в музыкальном дроне автомобиля. В этот день звучит особенно важно, когда все кажется тоской. Екатерина Максимовна оказывается в неожиданной встрече, где ее мир начинает кружиться вокруг загадочных откровений и неизведанных опасностей....
И сколько бы ни твердила судьба, что завидовать – грех, он все равно завидовал этим людям, которые Новый год встретят вместе, за домашним столом, в объятиях родных и близких.
Чьи-то ладони в мягких шерстяных варежках закрыли его глаза. Макс рефлекторно положил руки поверх, чувствуя по полоске шелковистого меха на каждом тонком запястье, и замер, слушая взволнованное дыхание позади себя. Такие варежки они покупали вместе еще осенью, едва выпал первый снег. Пару секунд спустя он уловил и тонкий запах ее любимых духов, и уже хотел было обернуться, как среди детских голосов раздался один звонкий, мальчишеский и очень родной:
– Не догонишь!.
Макс мстительно улыбнулся и начал гадать:
– Аннета?
Варежки замерли.
– Даниэла?
Дыхание за спиной стало похожим на обиженное сопение.
– Эээм… – нарочито задумался. – Ну, я и не зна-аю… Может… Яна?..
Варежки мстительно сжали мужской нос так, что пришлось выворачиваться!
– Пирожок из барана! – обиженно и одновременно мило прорычало любимое чудо в шапке с помпоном, а Свиярский получил заслуженный тычок в грудь.
Она тонко и смешно визжала, когда подхватил ее на руки и закружил, заставляя соседей расступиться. И если поначалу она сердилась и даже немного ругалась, выдвигая гипотезы на тему озвученных имен, то очень скоро просто обвила его шею руками и уткнулась носом в гладко выбритую щеку. Драчливая, ревнивая кошечка быстро угомонилась и обернулась ласковым котенком. А уж родной запах волос и духов, смешанный со вкусом ее шелковистых губ, и вовсе задурманил голову похуже вчерашнего эля.
А она ведь тоже неподдельно соскучилась, – обнимала, стоя на цыпочках, и отвечала на поцелуй уже без ложного смущения. И вырываться из этого ласкового плена не было никакого желания…
– На нас люди смотрят… – неожиданно прервала поцелуй, утыкаясь в его грудь.
– Пусть смотрят. Может, завидуют? – улыбнулся, потершись о ее белую шапочку с меховым помпоном.
И чувствует себя сейчас дурак дураком, да и выглядит, наверное, не лучше… Но так все равно!
– Катюш, – неожиданно накрыло подозрение, – все в порядке? То лететь не хотела, то вдруг сама и с детьми…
– Хотела сделать тебе сюрприз, – улыбнулась, заглядывая в его глаза.
Улыбка улыбкой, а тревожный взгляд, пытливый.
