Та вспышка страсти, внезапная, неожиданная для обоих, что охватила их сегодня, окончательно подтвердила – с Дмитрием она сможет быть… ну, если и не счастливой, то хотя бы спокойной. Если… Если для него случившееся столь же важно и серьезно, как стало для нее.
Наташа долго выбирала платье, колеблясь между стилем ярким, праздничным, вызывающим (ведь шила же и такое неизвестно для чего) и строгим, приглушенно-элегантным. Остановилась наконец на летнем костюме английского покроя, из легкой зеленовато-песочной ткани, к которому как раз хорошо подходили купленные сегодня туфли и подаренный свекровью к свадьбе топазовый гарнитур.
Потом она долго возилась с прической, с особым тщанием наносила макияж.
Наконец все было готово. Наталья Андреевна смотрела на себя в зеркало и понимала, что достигла предела своих возможностей. И если Воронцов не оценит сегодня ее стараний – иного шанса у нее может и не быть. Того, что мужчина мог желать в такой ситуации, Воронцов уже добился, а вот захочет ли он продолжения – зависит только от нее.
Время подходило к восьми, а он все не шел. Тщательно скрываемая тревога охватила Наталью все сильней. А вдруг он больше не появится? Вообще. Мало ли что могло с ним случиться. От дорожной катастрофы до вмешательства соперницы. Отчего и нет? Жил же он как-то все эти годы, и вполне у него может быть любовница в Москве. Даже наверняка. Для чего он тогда сюда приехал? Не к ней же, если смотреть правде в глаза. Он явно не монах, скорее напротив. На такого видного мужчину бабы летят, как мотыльки на свечу. Это только она сочла его недостаточно для себя хорошим.
Она как бы забыла, что всего восемь часов назад вообще не представляла себе Воронцова, как реально существующего человека, а сейчас ревновала его чуть ли не ко всем женщинам Москвы сразу. Ревновала, не успев еще полюбить.
Ни читать, ни делать что-нибудь другое она уже не могла, только смотрела поминутно на часы, садилась и снова вставала, выходила на кухню и пила воду, чувствуя, что ее начинает сотрясать внутренняя дрожь, такая, как перед решающим экзаменом.
От звонка в дверь она дернулась и с трудом заставила себя не побежать, а выйти в прихожую спокойным шагом. И даже придала лицу надменное, несколько недовольное выражение – мол, опаздываете, Дмитрий Сергеевич, и только мое доброе к вам отношение заставляет извинить вашу возмутительную необязательность… А в душе она почти молилась: «Лишь бы это был он, лишь бы все было в порядке!»
Воронцов вошел веселый, с букетом метровых фиолетовых гладиолусов и, увидев Наташу, округлил глаза.
– Натали! Сражен наповал! Ничего ослепительнее я в жизни не видел последние пятнадцать лет.