Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
Райт приподнял голову, изогнул темную бровь, а наемник добавил ехидно:
— Пока ты тут развлекался, мы, между прочим, рисковали жизнями.
Дэш поежился, опасаясь, что Берингер и этому наглецу вырвет язык вместе с желанием чесать им попусту. Но Райт глядел на наемника снисходительно и спокойно.
— Говори, — лишь коротко приказал он, и этот приказ наемник не посмел игнорировать.
— Я ее видел, даже разговаривал… эм…она в порядке, да…
Травница зачерпнула густую темную мазь, равномерно накладывая на рану. Райт поморщился, переместил недовольный проницательный взгляд на Кайетана.
— Ваша милость, леди Джина была несколько не в себе. Не понимала происходящего, не помнила имен… едва держалась на ногах….
— Не хочу ранить твою душу, — вмешался Аарон, оторвав взгляд от травницы, — но твоя леди была пьяна."
"Некоторое время Райт молчал, затем приказал наемнику подойти, и по лицу последнего скользнуло беспокойство. Он поднялся, подошел к регенту, взгляд темных глаз которого хладнокровно выворачивал душу.
— Уверен в том, что говоришь? — предельно мягкий голос был ловушкой.
Травница поднялась, отошла в сторону, пережидая бурю.
— Райт…
— Ты уверен? — настойчиво, тихо, но очень грозно.
— Я видел…
— Уверен, твою мать? Я спросил. Я жду, Аарон.
Наемник молчал, желваки на его щеках ходили ходуном, но он понимал, как никто, что любое его слово может стать последним.
— Нет, я не уверен.
— Ваша милость, — Кайетан двигался на удивление бесшумно и обладал способностью возвращать регенту хладнокровие. Он ловко протиснулся между мужчинами.
— Настойка валмора, — этот тонкий, напуганный, но решительный голос принадлежал травнице, которая откинула с лица волнистые каштановые волосы и смотрела исключительно на Кайетана, — его дают в редких случаях, он способен поднять на ноги умирающего, но лишь на некоторое время.
Мужчины внимательно и удивленно смотрели на нее.
— Как твое имя? — спросил регент.
— Филис, ваша милость.
— Ты хорошая травница, Филис, — вымолвил он и подошел к столу, беря в руки мешочек с монетами. Ловко перебросив его в распахнутые ладошки девушки, регент сказал: — Будешь служить мне, получишь вдвое больше.
— Мой господин, — невероятно покраснела она.
— Ответь мне еще на пару вопросов, — произнес Райт. — Зачем давать эту настойку?
— Если девушка больна или ранена.
— Ранена? Насколько серьезной может быть рана? — в голосе регента почувствовался металл.
