Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
Аарон снова подскочил на ноги, с тревогой наблюдая, как меч выпадает из ослабевшей руки Девилля.
— Именем короля Уилляма первого, — захрипел Райт, — объявляю тебя, лорд Девилль, предателем короны. Кара за это — смерть.
Наемник сглотнул, видя, как регент схватил раненного противника за волосы, резко швырнул на колени, поднял меч и, замахнувшись, разом отделил его голову от плеч. Кровь, брызнувшая из раны, оросила сапоги регента, а тело лорда Девилля обмякло и рухнуло на пол с глухим звуком.
Берингер отер лицо, подошел к столу и жадно приник к кувшину с водой.
— Что-то не так? — не поворачиваясь, спросил регент, из голоса которого еще не улетучились жесткость и напряжение.
Наемник моргнул, вспомнив, что стоит, сжимая клинки, и быстро спрятал оружие.
— Нет, мой господин, все, как надо.
— Хорошо. Позови моего оруженосца.
Оставалось сказать лишь: «будет сделано». Похоже, Аарон неотвратимо и добровольно превращался в покорного раба этого могущественного человека.
* * *Рука духовника дрожала. Молитва Генриетты была нарушена, из-за чертовой дрожи. Она поцеловала предложенную кисть, скривив губы, быстро поднялась с колен, ожидая, когда духовник завершит слова молитвы.
На витражах придворной церкви были изображены сцены битв, историю которых Генриетта знала с детства, но она никогда не думала, что под стенами Хегея снова будет стоять многотысячное войско.
— Ваше величество, — раздался мелодичный голос духовника, — бог не пощадит того, кто не пощадил одного из его верных сыновей, епископа де Мотинье.
— Не позволит, — повторила королева, не в силах скрыть усмешку, — святой отец, вы должны понимать, что Райта Берингера выбрал король. Если папа рискнет вторгнуться в Хегей, то все силы королевства поднимутся, защищая неприкосновенность королевской власти, какой бы она не была.
— Или решится уже сегодня, — проницательно заметил собеседник, — потому как войско этого человека уже стоит у вашего порога. Вы слишком много ставите на чувства этого хладнокровного и жестокого воина, полагая, что ради женщины, он отринет власть. Он считает, что правление Эдмунда никогда не принесет государству пользы, поэтому будет биться до конца.
