Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
И этот взгляд — пленяющий, влюбленный, жадный — этому взгляду покорилась бы любая женщина…
Королева удовлетворенно хмыкнула.
— Джина, — за моей спиной Камиллу разрывали эмоции, — ты видела, как он смотрел на тебя? Боже, да он же пожирал тебя глазами!
Да, он сделал все, как полагается. И я даже попала под его странное мужское обаяние. Если советник хотел, он хотел со страстью и… расчетом. Взаимоисключаемо? Ничуть, если мы говорим о Райте.
Протиснувшись между Сибиллой и Камиллой, которые шипели друг другу о невероятности поступка вечно хмурого лорда-начальника, я прошагала к столику с напитками.
— Как вам нравится сегодняшний вечер? — рядом со мной стоял епископ, Виктор де Мотинье с легкой полуулыбкой на губах.
Как мне этот вечер? Надеюсь, скоро закончится.
— Чудесно, ваше преосвященство, — вымолвила я.
— Как вам Хегей? — высокий, худощавый мужчина со светлыми волосами снова отхлебнул вина.
Хегей? О, здесь всегда что-то случается.
— Всегда мечтала побывать в столице.
— А дворец? Вам не чужды здешние нравы?
Я не позволяла себе хмуриться и кривиться из-за странных вопросов епископа. Светские беседы обязывают, знаете ли.
— Дворец прекрасен.
— А принц? Таков, каким вы представляли его? — улыбка изогнула краешек губ де Мотинье, будто он догадывался, какой ответ готов сорваться с моих губ.
— Даже лучше, — помрачнела я.
— Ваши шансы на трон весьма велики, — отстраненно заметил епископ, трансформируя эту ленивую беседу «ни о чем» во что-то весьма важное.
Однако он единственный, кто говорил ровно то, что думал."
"— Полагаете? Я лишь тридцать вторая.
— Это не имеет никакого значения, дитя.
Ох, не знала я, что говорить с Виктором де Мотинье было делом нехорошим. Как не знала, что баланс сил во дворце разбит между королевой, Берингером и епископом, которые никогда и ни за что не уступят друг другу. Хотя, говоря откровенно, та беседа не была бы такой ужасающе опрометчивой, если бы не то, что случилось после.
— Вам понравился рубин? — этот вопрос вызвал прилив крови к моим щекам.
Епископ внимательно глядел на меня, а я на него. И, как ни старайся, я не смогла совладать с эмоциями.
— Супруге лорда Берингера он, несомненно, подойдет.
— Разве только ей? — его улыбка перестала быть мечтательно-холодной, превратившись в торжествующую.
