Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
Да, именно так, ведь ее привели сюда силой, поймав в дворцовых коридорах, когда она с Мэг возвращалась в покои.
Райт наблюдал за ней, любовался ею сверху вниз, видя, как от бессильной ярости подрагивает ее верхняя губа.
— Даю тебе последнюю возможность, — прошептал Райт, бросая сигару, опускаясь перед девушкой на корточки и хватая острый подбородок: — читай!
Письмо, которое некоторое время назад передал ему начальник стражи, оказалось перед ее глазами.
— Сначала объясните мне, что происх…
— Читай, — настойчиво и холодно, — пока я еще добрый.
— Вы никогда не бываете добрым, — проговорила она, глядя на лист бумаги.
— Внятно и медленно, Джина. Так, чтобы я услышал каждое слово. Поняла?
— Да, — со злостью выплюнула она, начиная: — Два стакана молока взбить и перемешать с горстью клубники или земляники… — вскинула глаза, которые бешено сверкнули: — Берингер, вы издеваетесь? Что это?
— Читай дальше, — невозмутимо произнес он.
Она бросила взгляд на бумагу, затем на него.
— Не буду я это читать.
— Не будешь? — кажется, Райт услышал только это. — Так уверена?
— Да.
— Повтори еще, — его взор неотрывно следил за ее губами.
— Хоть тысячу раз. Да! Да! Да!
Он усмехнулся, будто только и ждал проявлений ее неповиновения.
— Саргол! — позвал, повернув голову: — Веревку мне! И оставьте нас одних!
Глаза девушки расширились, она хватанула ртом воздух, закусила губу.
— Ч-что? Зачем веревка? Ми…милорд… Берингер, что вы… Райт, я…
Наблюдая за тем, как мужчина взял веревку, как стража покинула пыточную и единственная дверь перед девушкой захлопнулась, Джина всхлипнула.
— … не надо…
— Так надо или нет, дорогая? — усмехнулся советник, заходя ей за спину. — Руки!
— Что?
— Руки за спину.
— Вы… вы что… это серьезно?
Он наклонился и прошептал ей на ухо:
— Руки за спину, я сказал.
— Вы что меня свяжите? — кажется, ее посетила пугающая догадка. — Берингер, вы мерзавец… — прошипела она, покорно исполняя приказ.
Сначала к ее запястьям прикоснулись мужские ладони. Теплое, ласковое, почти благоговейное прикосновение, обжигающее кожу.
— Как давно? — горячий шепот раздался над ухом. Нет, не так… Берингер коснулся губами ее волос, приводя девушку в замешательство.
— Не понимаю, что…
— Шшш, — кончики пальцев выписывали узоры на ее обнаженных плечах. — Как давно? И сколько это стоило? Назови свою цену, Джина.
