Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
— Не утруждайтесь, ваше высочество, — оборвала его не менее твердо, — я пришла не для того, чтобы пожаловаться. И не затем, чтобы закатывать вам истерику. Ни тем, ни другим я ничего не добьюсь.
Принц ровным счетом ничего не понимал, и явно хотел поинтересоваться, что же тогда мне нужно.
— Моя компаньонка находится в тюрьме, моего отца везут в Хегей, — перешла я к сути, — мое положение здесь настолько плачевно, что все наши договоренности можно считать недействительными. Я не настаиваю. Мое желание стать королевой было не больше вашего желания на мне жениться.
Принц глядел на меня так, будто я взялась перевернуть землю. Не без доли наивного восхищения. Таким взглядом провожают отчаянного смельчака, решившего в шторм плыть против течения.
— Присядьте, думаю, разговор будет долгим, — по его губам скользнула понимающая улыбка.
И я выдохнула. Кажется, еще не все потеряно.
Мы сели друг напротив друга в глубокие кресла с красной обивкой.
— Хотите меня о чем-то попросить?
Осознание собственной власти ему очень нравилось и… очень его портило.
Конечно, он понимал, что я пришла не для того, чтобы рассказывать о своих злоключениях. Принц уже знал о них. В частности, о предательстве моего отца и о роли в покушении Элины. И он прекрасно понимал, что других поводов прийти, у меня просто нет.
— Да, хочу.
— Леди эль-Берссо, в вашем положении это не совсем уместно. У нас был уговор…
— Я помню, — коротко обронила я, не спуская с мужчины взгляда, — поэтому я пришла заключить новый. Взамен я попрошу о свидании с моей компаньонкой.
— У вас есть, что мне предложить?
Я готовилась к этому вопросу, ждала его, просчитывая на перед ходы. Все было вызывающе просто.
— Да, ваше высочество. Себя.
Он сощурил светло-серые глаза, а на губах расцвела торжествующая улыбка.
— Когда я получу это?
— Как вам будет угодно.
Эдмунд вздохнул, удобнее устроился в кресле, и я поняла, что момент истины настал.
— Вот только боюсь, — тихо, проникновенно сказала я, — это не понравиться вашей матери.
Усмешка тотчас сбежала с его лица. Он недоуменно заморгал глазами.
— Не понимаю, при чем здесь…
Моя скептическая улыбка не дала ему договорить. Принц сомкнул губы, тяжело сопя от возмущения.
