«Не понимаю, откуда у людей стремление писать на стенах названия гениталий? Интересно, что это меняет для человека, который пишет?»
Дана нажимает на кнопку звонка. В квартире кто-то, несомненно, есть, но никто не торопится открывать. Дана снова и снова звонит, потом обессиленно опирается о дверь.
Она вообще не заперта. Дана заходит в прихожую. Она освещена, старые обои смотрятся убого. Дана оглядывается и цепенеет. Прямо на нее со стены смотрит лицо Стаса. Фотография увеличена до размеров плаката.
Дана входит в комнату. Повсюду на стенах фотографии, фотографии. Стас смеется, хмурится, смотрит куда-то вдаль. Вот они с Викой. Она счастливо улыбается, он рассматривает какой-то журнал или книгу. Дана затравленно озирается. Голова у нее начинает кружиться, в ушах звенит.
«Я умерла, умерла. Я в аду, и это новое мучение. Стасик, прости меня. Я плохая жена и плохая мать. Я не уберегла ни тебя, ни Аннушку… Нет. Нельзя. Здесь нет Стаса. Я не должна так. Я умерла».
Дана встряхивает головой. Она знает, что сейчас нельзя расслабляться. Эта странная квартира. Несомненно, здесь живет Вика. Но где она сама? И почему не заперта дверь? В таком опасном районе, поздно вечером?
Дана идет на кухню. Возможно, Вика там, но почему она никак не отреагировала на ее вторжение? И почему она живет здесь одна? Где ее дочь, где Ирина Степановна?
Кухня поражает Дану своей запущенностью, но Вики тут нет. Дана толкает дверь ванной. Что-то мешает, она толкает сильнее, и дверь с трудом поддается. Дана проскальзывает в помещение и едва не падает.
На полу лежит Вика. Никаких повреждений Дана не видит. Она склоняется над телом, нащупывает пульс. Похоже, Вика еще жива. Дана не понимает, что случилось, но ей нужно как-то привести ее в себя. Она хлещет ее по щекам, голова Вики безвольно качается. Дана хватает телефон и вызывает «Скорую». Черт, нельзя обнаружить себя, нельзя! Но Морозова должна выжить, она не даст ей умереть.
Дана слышит завывание сирен и выскакивает из подъезда. На стоянке скучают машины с самодельными знаками такси. Дана садится в неприметную бежевую «пятерку».
Шофер выбрасывает в окно окурок.
Вику выносят из подъезда. Значит, еще жива. Дана облегченно вздыхает.
«Дура набитая, идиотка, курица! Надо так зациклиться на прошлом! А теперь еще это. Решила покончить со всем одним махом, кретинка. — Дана зябко ежится. — Полно, а сама ли Вика это сделала? Или кто-то ей помог?»
— За санитарной машиной, — бросает она шо-феру.
— За машиной «Скорой помощи».
