Вот доходы от продажи крупных партий металлолома — в 2010 году была списана часть заводского оборудования. Вот акт списания. Оборудование не подлежало списанию, но его списали и продали как металлический лом.
Вот несколько крупных поступлений в виде пожертвований на избирательную кампанию. Но имена жертвователей спрятаны за номерами банковских счетов.
«Могу себе представить. — Дана ведет поиск. — О, даже так? Сам себе жертвовал? А откуда у тебя такие денежки, дорогой? Думаю, это можно выяснить, если постараться».
Дана торопится. Она понимает, насколько важна эта информация. Счета в иностранных банках. Счета в офшорных зонах. Господин Градский не брезгует ничем. Вот сеть бутиков в Белгороде — «Домино», «Космо», «Лиана». Эти полуподвальные помещения, в которых висят тряпки с запахом секонд-хенда и ценниками «от кутюр». Магазины, существующие только для того, чтобы отмывать деньги.
«И это лишь маленькая часть. — Дана сжимает кулачок. — А люди умирают из-за того, что не могут заплатить за лечение. На беспризорников нет денег. Старики роются в мусоре. Вот где они, денежки, оседают. И ведь Градский не один такой».
Вот несколько уголовных дел. Дана видит знакомые имена. Похоже, Виталька — не единственный, кто прикрыл когда-то Градского.
«Тупой ублюдок! До животного быстрее бы дошло, а до этого никак. Натрахается, напьется — и за руль. Ему в психушке самое место, а не в кресле депутата».
— Я проголодался. — Антон обнимает ее за плечи. — Илонка, поедем обедать.
— Хорошо. Как скажешь.
Дана копирует дискету и кладет в сумочку. Они с Антоном выходят на улицу. Знакомая машина стоит рядом с иномаркой Антона. Дана видит побледневшее лицо Константина.
— Обедать. Какого хрена тебе надо? — Антон злобно косится в сторону начальника охраны.
— Узнал — проваливай.
Дана делает вид, что ее это не касается, Константин садится в машину и уезжает.
— Терпеть не могу этого типа. — Антон щурит синие глаза. — Строит из себя непобедимого рейнджера Уокера.
— Нельзя грубить людям. Ты этого не знал?
— Да ладно! Каким людям? Это все мусор, мелкие грызуны. За тарелку бесплатного супа мать родную продадут!
— Это тебе твой папа сказал?
— Я с ним в этом согласен. Видел всех этих кретинов на пикетах? Им платят, и они идут, спят в палатках, ведут себя как последние…
— А твой папа тебе случайно не сказал, кто их довел до такого состояния?
Антон умолкает. Сколько раз он обещал себе, что больше не станет повторять слова отца, и вот вырвалось.
«Наверное, она в чем-то права.
