Осторожно выглянув, я досадливо поморщилась: внизу была пропасть, в этом месте храм нависал над рекой, что тянулась через долину, а расстояние можно оценить высотой двадцатиэтажного дома.
Резкий скрежет заставил меня обернуться, а увиденное — схватиться одной рукой за стену, а второй — за грохочущее сердце. Замок на двери скручивался, скукоживался, превращаясь в подобие пластилина, пока не стал жидким металлом, и не втянулся сквозь образовавшуюся в двери дыру на противоположную сторону. А потом на пороге появился Сумрак с шаром подвижного жидкого металла над ладонью.
Я начала было нащупывать дверную ручку, не отдавая себе отчёта в том, что дальше бежать уже некуда, — но Сумрак опередил меня. Вскинув руку, он бросил странную массу прямо в мою сторону… но не попал. Жидкий металл несколькими лепёшками налип на щели между дверью и стеной, мгновенно застыл и накрепко замуровал меня в ванной.
И брови его были опущены в строгом, грозном жесте.
Я пыталась вжаться в стену. Не знала уже, куда бы провалиться, и, когда он протянул ко мне руку, зажмурилась, что было сил.
— Ахентас коиннау такенли эвас? — повторил он, взяв меня за мочку уха.
Глаза распахнулись сами собой. Поймав мой взгляд, он показал сначала на свои уши, а потом взял меня за обе мочки.
Кажется, он понял, что бежать я больше не собираюсь (да и как, если дверь теперь замурована?), потому что отпустил меня и вернулся к входу в ванную. Остановившись на пороге, жестом позвал меня за собой. Я несмело повиновалась.
— Ахентас каллибри стакен эвас, — проговорил он, указав на трельяж. Затем вновь подошёл и аккуратно сжал мочку моего правого уха. — Ахентас эвас?
— Серёжка, — дошло до меня. — Я вчера сняла серёжки, они вам нужны, да?
Он непонимающе повёл головой и чуть прищурился, словно пытаясь разобрать, что я говорю. Судя по всему, меня внезапно все перестали понимать, но этому Сумраку зачем-то кровь из носа нужны серьги, которые оказались вчера в моих ушах. Серьги были чужие и куда крупнее, чем я привыкла. Стоило только положить голову на подушку, как они тут же начали неприятно давить на кожу.
— Сейчас, они где-то здесь, — я бросилась к постели и начала отбрасывать в сторону подушки, что лежали в изголовье. Их было много, и куда именно мне довелось сунуть серьги в полудрёме, сказать было сложно.
После пятой подушки что-то звякнуло на полу. Золотая серьга с рубиновым камешком поблёскивала в лучах утреннего солнца. Подобрав её, я подбежала к Сумраку.
— Ахентен! — воскликнул он, забирая украшение.