Я рассказал Максу о Бенингтонской школе-интернате и придуманных подружках, о которых привык говорить. На самом же деле я напивался на вечеринках и при любой возможности крутил шашни с парнями в темных коридорах или на пустых парковках. Мы занимались всем, кроме секса, потому что это казалось уже чересчур.
– Я думал, если не будет серьезных отношений, даже если отец узнает, то не посчитает все это чем-то скандальным.
– И он узнал, – проговорил Макс.
Я кивнул."
"– Я мысленно казнил себя за то, что он подумает. Я находился от него на расстоянии в полторы тысячи миль, но все еще жил по его правилам. Поэтому много пил. Чтобы позволить себе замутить с парнями, а после прикрыть стыд. Но выпивка сделала меня беспечным.
Макс откинулся на спинку кресла, словно собираясь с духом.
– Мои оценки начали падать, и я стал пить еще больше. В Бенингтоне учились лишь выходцы из богатых семей, но наши деньги стояли особняком. Один из тех парней, с кем я обычно развлекался, рассказал сестре, что обменялся минетом с Сайласом Маршем. Она сообщила об этом отцу, который, как оказалось, состоял в комитете по федеральному регулированию и работал с «Марш Фарма». Он играл в гольф вместе с моим отцом и как бы мимоходом предупредил: если я еще раз подойду к его сыну, он вызовет полицию.
– Вот дерьмо, – проговорил Макс.
– Отец велел немедленно возвращаться домой, – сказал я. – Месяц спустя я познакомился с тренером Брауном. Еще через две недели оказался на Аляске.
Макс кивнул, плотно сжав губы.
– Ладно.
– Полгода, – проговорил я. – В самый разгар зимы, когда почти нечего есть. Нас заставляли ставить силки на белок и кроликов или ловить рыбу в проруби. Холод стал нашим постоянным спутником. Боже, да я почти забыл, что такое тепло.
В горле пересохло, и я с трудом сглотнул. Я никогда никому не рассказывал то, что собирался сейчас сказать. Ни разу за семь лет.
– Нас заставляли смотреть фильмы о парнях… чтобы понять, возбудимся ли мы, а потом применяли электрошок. Они называли это усилением отрицания. Чтобы «исправить» в нас то, что в какой-то момент «сломалось».
– Подожди, постой… Эти засранцы применяли электрошок? – Голос Макса дрогнул, и он прикрыл рот рукой.
– Боже, Макс, не плачь, черт возьми, или я никогда не закончу.
Он покачал головой. Сквозь навернувшиеся на глаза слезы пылала злость, – точнее, ярость.
– Продолжай, – процедил он, стиснув зубы.
И я рассказывал дальше. Об избиениях, оскорблениях и принудительных ночных походах через лес с тренером и наставниками, которые все время кричали, какие же мы ничтожные.
– Зачем? – внезапно спросил Макс, буквально дрожа от гнева. – Для чего походы?
– Под воздействием холода, усталости и недомогания наставления глубже западают в душу.