Вероника и её муж Тарас находятся за обеденным столом в уютной кухне. Вероника приглашает его попробовать овсянку, но Тарас предпочитает мясо. Тем временем, они обсуждают свои настойчивые интересы по питанию, создавая непростую ироничную атмосферу доверительной пары в обычный семейный вечер....
Поставила на стол третью чашку.
– А это… для кого? – замирающим голосом прошептала Маргарита Сергеевна и уставилась на чашку – словно привидение увидела.
– Для одного человека. Скоро придет. Кажется, он видел Клима.
– Видел Клима?
– Да.
– Давно?
– Не очень. Только вы мне обещайте, Маргарита Сергеевна, что будете спокойны.
– О… обещаю, – точно сомнамбула, продолжая глядеть на чашку, ответила Маргарита Сергеевна.
– Клим не хотел бы, чтобы вы волновались, – жестко напомнила Вероника.
– Я постараюсь… – тоном примерной девочки обещала Маргарита Сергеевна.
– Тогда я позову этого человека.
– Да-да…
Вероника вышла в коридор, распахнула входную дверь:
– Иди!
Клим вошел – бледный, спокойный. Огляделся:
– Где она?
– Там, на кухне. Я сказала, что сейчас придет человек, который видел Клима.
– Потолки какие низкие… – сдавленным голосом пробормотал Клим.
Шагнул на кухню.
Маргарита Сергеевна сидела на стуле. Она встала, потом снова села.
Просто изумительно, но она сразу узнала сына.
– Клим…
– Мама! – Через мгновение он уже был у ее ног, обнимал.
– Мальчик мой, мальчик… – Маргарита Сергеевна провела по его волосам дрожащей рукой. – Оброс-то как! А Верочка говорит – человек какой-то должен прийти… А это ты!
– Мама… Мамочка, прости! – глухо пробормотал Клим, уткнувшись лицом ей в колени.
– Господи, да за что?! Счастье-то какое!
Вероника не могла смотреть на эту сцену. Она ушла в комнату – ком стоял в горле.
Двадцать лет бедная Маргарита Сергеевна ждала сына… Стоит ли заводить детей, чтобы потом вот так переживать из-за них? Не лучше ли жить в отрешенном покое, не зная страданий и мук?.
Но чем этот покой отличается от смерти? – возразила себе Вероника.
Пока страдаешь и радуешься – живешь.
Только Черный Канцлер не страдает. Потому что Канцлер – мертвый.
Она, Вероника, знает это – сама спускалась в подземелье, сама его видела.
Она вырвала Клима из лап Черного Канцлера – ради Клима и ради себя самой. Чтобы самой – жить. Жить, а не плавать законсервированным огурцом в уксусе.
– Ника! Ты где? – в комнату влетел Клим. – Ну что же ты ушла… – Он схватил ее за руку, потащил за собой. – Мы без тебя не можем!
Маргарита Сергеевна все так же сидела на стуле. Ошеломленная. Потрясенная. Счастливая и испуганная одновременно. Подняла круглые глаза на Веронику:
– Верочка…
Вероника обняла ее.
– Верочка, спасибо.
Тут уж Вероника не выдержала и принялась рыдать в голос. А что? Клим Иноземцев – это всегда слезы.
