Ехать в гостиницу? Или к родителям?
— Домой, — Илья махнул в сторону высотки.
— Мы не будем знакомиться. Мотька даже из-за компа вряд ли вылезет.
— Скажу, что ты моя бухгалтерша, — он отметал все мои возражения на лету.
— И что бухгалтерша делает у тебя дома?
— Обсуждает проблемы с налоговой.
Пока я искала причины не идти, он уже незаметно дотащил меня до подъезда.
— Можем обсудить и в других местах, но тогда есть опасность спалиться, — Илья ухмыльнулся, легонько подтолкнул меня в спину, и тяжелая железная дверь захлопнулась за нами.
Теперь я понимаю, как он провернул этот фокус с Варей. Как добился своего. Она еще молодец, долго держалась. Хотя, наверное, в школе он только разгонялся, на полную мощность вышел только сейчас.
— Соболев, ты… — беспомощно произнесла я, уже выйдя из лифта и понимая, что деваться некуда, сама согласилась.
Он остановился, повернул меня к себе, обнял и твердо сказал:
— Все будет хорошо. Не бойся.
— Точно? — спросила я подозрительно.
— Обещаю! — глаза заискрились смехом. — Матвей тебя не съест, он час назад с моей карты пиццу заказал. На ближайшее время от сыт.
Захотелось его пнуть. Но эта дурацкая шутка все же немного успокоила внутреннюю дрожь.
Все будет хорошо. Он обещал.
Но встреча как-то сразу пошла не по сценарию. Едва войдя в прихожую, Илья с налету споткнулся о гироскутер, будто нарочно выкатившийся под ноги, сказал немножечко слов 18+ тихим шепотом и уже громче на всю квартиру:
— Мотя! Мотя, твою дивизию! Ты все-таки хочешь меня убить?! Почему это опять посреди коридора?
Я не успела напомнить, что план был просочиться тихонечко, чтобы страшный дракон Мотя не вышел из своей пещеры.
Потому что он — вышел.
Смерил нас взглядом — пока еще просто веселым, без фамильной горькой насмешки.
— Кто? — попытался прикинуться шлангом тот.
— Слушай, не держи меня за малолетнего идиота, ок? — фыркнул Матвей, с любопытством разглядывая меня.
Легкие, как одуванчиковый пух, светлые волосы падали ему на глаза, и он сдувал их, смешно оттопыривая нижнюю губу.
Мальчишка как мальчишка.
Высокий, тонкий, изломанный.
Пока я пялилась, из-за угла вывернула и тут же обвилась хвостом вокруг его босых ног роскошная бело-рыжая кошка, в которой я с трудом узнала Писклю. Невероятно пушистый беличий хвост, презрительно сощуренные зеленые глаза, блестящая шелковая шерсть — она походила на любимую балованную наложницу в гареме, живущую в любви и неге.
Хорошо устроилась, предательница.
Матвей проследил мой взгляд, быстро нагнулся и подхватил кошку на руки:
— Иди сюда, Матильдочка, не надо к ней.
Я вопросительно посмотрела на Илью, но он только развел руками:
— Переименовал. Чтобы они оба были Мотями. Я ничего не смог поделать.