И хорошо, что его руки так крепко прижимают мои пальцы к ее теплым фарфоровым бокам. Незаметно, что они дрожат.
Незакрытый гештальт?
Моя выдуманная личность — как я, только лучше?
Как я собираюсь выпутываться из этой истории, а?
Притвориться, что сильная независимая женщина вдруг растаяла от взгляда его слишком внимательных глаз и решила остановиться на одном-единственном любовнике?
Он был так хорош, что устоять не могла даже Рита — разбивательница сердец!
Мужчины любят лесть. Даже самые умные.
Но сдавшаяся добыча развлекает охотника очень недолго. Особенно когда он гнался за жар-птицей, а догнав, обнаружил, что это домашняя курица удачно поймала ракурс в лучах заката: «Сфоткай, как будто я огонь!»
— Не люблю ярлыки, — я потянула чашку к себе. — И стереотипы.
Он помедлил буквально секунду, почти незаметное мгновение, удерживая мои руки, не отпуская и хмурясь.
Но потом словно опомнился, убрал пальцы, откинулся на стуле и засмеялся:
— Черт, а я как раз хотел предложить тебе уик-энд в Париже. Елисейские поля, Монмартр, Лувр — и лучшая гостиница, из которой мы так и не выйдем, чтобы все это увидеть. Но я бы приносил по утрам свежие круассаны и мы бы пили кофе на балконе с видом на Эйфелеву башню. Безнадежно сладко, романтично и банально.
— Ужасно банально, — согласилась я, отпивая кофе.
— Но мне всегда хотелось сделать это со своей девушкой.
— Почему же до сих пор не сделал?
Я забиралась на слишком личную территорию, но мне хотелось понять его. Может быть, услышать что-то такое, что заставит меня решиться — и попробовать.
— Не знаю, — он пожал плечами. — С другими женщинами мне эта романтичная ерунда в голову почему-то не приходила.
Илья застыл, но почти сразу овладел собой и аккуратно поставил чашку на стол.
Переставил ее на блюдце.
Положил рядом ложку и выровнял ее относительно края стола.
Рядом положил пакетик с сахаром.
Расправил салфетку и сложил ее вчетверо.
Положил с другой стороны от чашки.
Взял солонку и повертел в пальцах, разглядывая композицию перед собой, словно прикидывая, куда пристроить ее в этом натюрморте.
И поставил на место — так резко, что я вздрогнула.
Яркое майское солнце било в окна кофейни, играло бликами в прозрачной воде высокой узкой вазы, в которой стоял букет тюльпанов.
Запах кофе обещал бодрый день, счастливый май, бесконечную жизнь.
Звенели вилки о белый фарфор тарелок. Звонко откликались ложечки в чашках с зеленым чаем.
Смех и гул голосов висел в воздухе как сигаретный дым.
Но все это было на расстоянии миллиона километров от нашего столика.