Даже солнечный зайчик, отразившийся от ложки, которую я взяла, чтобы чем-то занять руки, казалось, двигался медленно, как тяжело нагруженный ослик, и прошло несколько секунд, прежде чем он долетел от окна до стены кофейни.
— Да, ты права, — сказал Соболев после долгой-долгой паузы. — Надо было с самого начала поговорить откровенно.
Мне вдруг стало страшно.
Он так серьезно отнесся к вопросу, что там наверняка случился какой-нибудь ужас. Он женился на Варе, она сошла с ума, он запер ее на чердаке своего дома и теперь она кричит там по ночам? Она покончила с собой, сбросившись со скалы, но никто в это не верит и думают, что он ее убил?
— Если не хочешь говорить, то не надо.
— Я хочу. — Он накрыл мою руку своей. — Так надо. Если бы мы встретились впервые, можно было бы узнавать о прошлом постепенно. Но мы познакомились, когда еще не были личностями в полной мере, никакие беды и тайны еще не оставили на нас следов. И чтобы понять, в какую сторону мы изменились, надо узнать, что произошло за это время.
Я сглотнула насухую. Быстро отпила глоток кофе, пряча глаза.
Не уверена, что я готова ему все рассказать. Не раньше, чем он расскажет свою часть.
Я и так достаточно пережила пустой болтовни соседей и знакомых, которые сначала видели растущий живот, а потом сразу меня без живота. И достаточно наслушалась советов, как вернуть мужа, когда стало ясно, что я живу теперь одна.
Мне показалось, что Илья ждал каких-то слов от меня. Но не дождался и продолжил.
— Еще я хочу как-то оправдать свою настойчивость. Ты меня запомнила со школы как безумного сталкера, который годами не оставлял Варю в покое. Вполне имела право испугаться, что я и тебя буду так же настойчиво преследовать.
— Ты и преследуешь… — бледно улыбнулась я. Но пока мне это нравится.
Он поднял мою руку и нежно поцеловал пальцы, глядя в глаза. В его взгляде было гораздо больше самодовольной наглости, чем смирения в вопросе:
— Хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?
— Я скажу, когда захочу, — серьезно ответила я.
— Договорились, — так же серьезно отозвался он.
Мне хотелось узнать, был ли тогда у меня шанс. И что его привлекает сейчас?
Есть ли этот шанс сейчас. У меня, у него. У нас.
— В общем, я действительно был сильно влюблен в Варю. Дурацкая история… — Илья перевел взгляд за окно, где по залитым солнцем тротуарам шли мимо девушки в коротких платьях, смеющиеся и весенние, привлекательные, яркие, как тропические птицы. Даже я отвлекалась, чтобы проводить взглядом то одну, то другую. Но он смотрел сквозь них. — Это был восьмой, кажется, класс. Мы столкнулись с ней в книжном. Она стояла в кассу передо мной и держала Урсулу Ле Гуин. «Левая рука тьмы».